Ларкариан и сам понимал, что пора сказать.
– Ты им уже стал! – наконец произнес он. – Я принял тебя. Отныне ты мой единственный ученик!
Эти слова для Даниила прозвучали подобно грому! Словно молния пронзила тело, содрогнув все его естество. Волна холода сковала мышцы, дыхание перехватило и остановилось. Глаза мальчика расширились в изумлении, а затем закрылись, сердце перестало биться. Даня рухнул на пол как подкошенный.
– Отец, ты что творишь! – закричал Герман, срываясь с места.
Вот только Ларкариан опередил его, мгновенно оказавшись рядом с ребенком.
Подняв его на руки, он прижал мальчика к себе. Сосредоточившись, влил в него энергию жизни, оживив тело. Даня глубоко надрывно вздохнул.
– Что с ним? Как он? Обморок? Он жив? – затараторил сын.
– Сердце не выдержало столь резкой перемены и остановилось, но уже все в порядке, – пояснил отец, понимая, что из-за своих внутренних переживаний едва не убил ребенка. Даже руки затряслись от того, что могло произойти. Не успев обрести ученика, которого так долго искал, едва не лишился его. На руках он держал не просто отрока, а настоящее чудо!
Герман взволнованно схватил руку ребенка, пытаясь нащупать пульс, и засопел, укоризненно посмотрев на отца.
– Не мешай, – пробурчал Ларкариан, ужасно злясь на самого себя. Как он мог не подумать о таком развитии событий, и, приложив руку к груди Даниила, вновь сосредоточился.
Через несколько мгновений Даня открыл глаза.
Увидев прямо перед собой взволнованное лицо мага, его губы затряслись, глаза вновь наполнились слезами.
– Правда? Я стал вашим учеником? – дрожащим, срывающимся голосом произнес он.
Ларкариан кивнул.
– Так и есть.
Тут же глаза ребенка засияли подобно утренней звезде, лучистым светом радости, и градом полились слезы. Ларкариан ощутил, как затряслось его тело.
– О нет, нет, нет, – заволновался маг и быстро приложил свою руку ко лбу Дани. Понимая, что еще немного и у мальчика начнется истерика, погрузил его в магический сон.
Даниил, медленно закрыв глаза, тут же успокоился и уснул. Дыхание сделалось ровным, тело расслабилось.
– Усыпил? – Герман присмотрелся к мальчику.
– Да, – Ларкариан неотрывно смотрел на Даниила.
– Что дальше? – сын облегченно выдохнул.
Отец сегодня во многом его удивил, в том числе своей нерешительностью. Но это было объяснимо. Он боялся вновь ошибиться, поэтому проверял все досконально. К тому же рассказ Дани взволновал его, жизнь у мальчика была непростой и в некоторых моментах таила загадки.
– Отнесу в его комнату. Ты знаешь, уже давно все подготовил, – ответил он.
Многие годы выделенные в замке апартаменты для его ученика пустовали. Ларкариан иногда туда заходил, поправлял и так идеально застеленное покрывало на кровати и тяжело вздыхал. Он продолжал питать надежду, что когда-нибудь в этих комнатах раздастся детский смех и развеет тоску, раздирающую душу.
И вот это время настало, помещение наполнится жизнью, он наконец-то обрёл ученика. Вот только страх в душе все равно остался. Даниил еще должен пройти перерождение, и только после этого он наконец-то успокоится.
Герман погладил мальчика по голове. Последнее время он ходил сам не свой, сильно переживал за него, и вот все позади. История завершилась благополучно, можно успокоиться и облегченно выдохнуть.
– Может, я понесу?
Отец отрицательно покачал головой.
– Нет, сам все сделаю.
Герман улыбнулся. Он помнил, с какой заботой к нему в детстве относился отец, да и сейчас его любит, разница лишь в том, что теперь он сам стал взрослым. Из-за отсутствия семьи, которую так и не создал, всю любовь дарит беспризорным детям.
Выйдя из столовой, они поднялись на этаж и прошли по коридору. Герман распахнул двустворчатую дверь, ведущую в апартаменты мальчика. Там имелось три комнаты: кабинет с библиотекой, гостиная и спальня, в которую и направились. К ней также примыкало помещение с ванной.
Спальня была просторной, с расписным сводчатым потолком, шкафами для верхней одежды, комодами, большим зеркалом, креслами. Возле двух арочных окон имелся столик, а по центру спальни огромная мягкая кровать, на которой можно было лежать хоть вдоль, хоть поперек.
Она стояла под великолепным, расшитым золотыми узорами балдахином. Он был скомпонован из нежнейшего серебристого шёлка, великолепной бежевой парчи и темно-синего бархата. Пологи украшал переливающийся в дневном свете светлый мех, и все это декорировалось огромными кистями. Балдахин был собран и привязан к резным столбам по углам кровати.
Вся мебель, находившаяся в комнате, выполнена из редчайшей породы дерева и имела цвет темного изумруда, как и мозаичный пол, застеленный вокруг кровати белым мехом с толстым ворсом. Все это сочеталось с изумительной красоты гобеленами ручной работы, украшающими стены.
Ларкариан, обставляя спальню, хотел создать сказочную атмосферу, и у него это получилось.
Герман вошел вместе с ним и открыл дверь в соседнюю комнату, где находилась ванная комната.
– И как? – Он кивнул на большую ванну в виде морской раковины, стоящую возле стены, не совсем понимая, как раздеть и помыть мальчика.
