Яволод устроился в подземелье в большом зале с размахом. Откуда-то притащил всякого оборудования, как алхимического, так и технического. Исписал стены древними символами, пол разрисовал магическими фигурами и печатями. Отдельное большое помещение превратил в библиотеку, где разместил огромное количество древних фолиантов и свитков.
Когда Ларкариан спускался к нему, там постоянно что-то сверкало, гудело, пахло озоном и какой-то химией. То, что не было результатов, это печалило, но он верил – отец докопается до истины. К тому же, по размаху его деятельности и тому, что обустроил свое жилье в башне, притащив мебель из другого мира, на сердце отлегло. Отец не уйдет и обустраивался основательно и надолго.
Яволод побывал на месте похищения Даниила, исследовал его одежду, проводил постоянно какие-то магические опыты с кулоном, пытался понять, что за порошок.
Ларкариан на месте не сидел и посещал каждый род хранителей. Совместно они пытались дополнить стратегию поисков. Строили планы, делились итогами проведенной работы, но результатов так и не было.
С момента похищения Даниила прошло три недели. Ларкариан стал нервным, сильно переживал, только и спасало от нервного срыва, это присутствие отца.
Тот наконец закончил исследования и позвал к себе сына. Яволод сидел в мягком кресле в своей комнате, на верхнем этаже башни. На столике возле него лежали пожелтевшие от времени свитки.
Войдя, Ларкариан посмотрел по сторонам, ища, на что бы присесть. Увидел единственный стул, на котором лежал раскрытый древний фолиант, уже обветшавший от времени, и переложил его на столик, уселся поближе к отцу.
Яволод смотрел на него, в глазах читалось беспокойство.
– На одежде мальчика удалось обнаружить следы древней, уже забытой магии. – Он тяжело вздохнул, – и это не мне нравится. Я самый старый из ныне живущих хранителей, вот только никогда не встречал ничего подобного, – он опустил голову и сник.
– Тебе удалось выяснить, почему не сработал родовой медальон? – слова отца его вконец расстроили.
– Медальон? – задумчиво повторил он. – Никакого воздействия на него не оказывалось, прости, у меня нет ответа. – Он немного помолчал. – По порошку кое-что сказать могу. Это остатки артефакта, необычного и весьма мощного, пришедшего к нам из глубин седой древности.
Ларкариан покачал головой, не густо.
– Я найду мальчика, чего бы это ни стоило. Знаю, что он жив и ему плохо, просто чувствую это. Не знаю как, не знаю почему, но недавно стал его ощущать.
Отец посмотрел на сына.
– Знаешь, – начал он, – похоже, мы столкнулись с чем-то или кем-то, доселе невиданным. Что-то пришло или вернулось в нашу плоскость бытия. Вот только не могу понять причину похищения Даниила. Это меня печалит и начинает раздражать, – он покачал головой.
– Если бы знали зачем, то смогли бы понять, кто это сделал, – задумчиво произнес Ларкариан.
Яволод опустил голову.
– Ты прав. Мне не нравится, что все указывает на нечто древнее, это не спроста.
Таким удрученным и расстроенным Ларкариан еще не видел отца. Поднявшись, он перенесся к себе в кабинет.
* * *
Даниилу было очень плохо, он вновь страдал. Исхудавшее тело от постоянного недоедания, потрескавшиеся губы, впалые щеки, грязное лицо. Воды не хватало, чтобы утолить жажду, не то чтобы умыться.
Он часто просыпался в холодном поту, съедал крохи грубой пищи, выпивал мутную, пахнущую болотом жидкость и уходил в медитацию. Только это и спасало. Постоянно где-то рядом в тишине звонко капала вода, еще больше усугубляя желание вдоволь напиться.
Вечный полумрак, отвратительный затхлый воздух и полная неизвестность. За все время с момента похищения он так никого и не видел. Все это могло свести с ума, но Даня держался, сколько бы это ни длилось, он будет терпеть.
За все время в нем не зародилось даже тени сомнения, отец ищет его и обязательно спасет.
* * *
В комнату к своему странному учителю зашел не менее необычный молодой человек. Существо, скрывающее лицо в глубоком капюшоне, так и сидело неподвижно в кресле.
– Как пленник? – произнесло оно шипящим голосом.
– Сопротивляется, не сдается. Постоянно медитирует, на что-то надеется, – недовольно проворчал ученик.
– Его надо сломать. Он должен потерять надежду на спасение, отчаянью надлежит поселиться в душе. Тогда жизнь станет ему безразлична. Он должен убить себя сам. Время у нас еще есть. Воздействуй на него, но аккуратно, – существо замерло.
– Да, учитель, – ученик злорадно улыбнулся, наконец-то ему разрешили поиграть с пленником.
Ученику доставляло истинное наслаждение мучить похищенных детей. Что он только в свое время с ними делал! Как же сладострастно упивался их криками боли и страданий, диким ужасом в глазах, как они корчились в муках! Истерзанные, изувеченные до неузнаваемости, бьющиеся в предсмертной агонии, они продолжали цепляться за жизнь. С помощью черной магии он долго не давал умирать своим жертвам. Источаемый ими страх питал его черную душу.
Ученик поклонился и, шагнув в круг, исчез.
Даниил проснулся и не мог пошевелиться. Нет, он все чувствовал, но тело не реагировало. Его пробил холодный озноб.
