— Когда-то Афройн принадлежал им. Анты возвели его на берегу реки Экалэс и объявили Великую Восточную Равнину своими владениями. Однако тогда они взяли на себя больше, чем смогли понести. Не буду рассказывать, как это произошло, но Антшина потеряла Афройн. Долгое время могучая твердыня стояла заброшенной, пока в тех местах не оказался я. Она мне сразу приглянулась тогда, и под моим руководством она была восстановлена. Многое я изменил, перестроил. С той поры Афройн по праву принадлежит мне. Однако девять лет назад анты в коем-то веке вспомнили о старой крепости и заявили о своих правах на нее. Я лишь рассмеялся в лицо полководцам, дерзнувшим приблизиться к моим стенам. С тех пор они держат его в осаде.
— И ты был в крепости, когда они пришли?
— Разумеется. Это мой дом, моя обитель.
— Как же ты тогда сумел покинуть ее?
— Я темный маг, и у меня есть свои способы.
— Так отчего ты не уничтожишь врагов, собравшихся у твоих стен?
— Не вижу смысла. Я могу раздавить их в любой момент, но пока мне это ни к чему. Придет время, и я это сделаю, но сейчас у меня есть другие дела. Толпа наивных глупцов у ворот меня пока мало беспокоит.
— У меня есть еще один вопрос, — сказал Стрелок, подходя ближе к колдуну.
— Что ж, говори…
— Почему ты бросил Тригорский Орден? Из разговора в трактире я понял, что ты бывший маг Тригорья. Это правда?
Двимгрин смолчал, лишь неохотно кивнув. Заложив руки за спину, он задумчиво смотрел на бегущую воду.
— А что насчет остальных колдунов из вашей шайки? — спросил Алед. — Они тоже?
— Что за вздор! Разумеется, нет. Они ничего не стоят. Все, что у них есть — это сила, которую они безвозмездно получили от Темного Мастера, когда поклялись ему в верности. Без нее они никто. Колдун — это лишь их звание и не более того. Я же не получал ничего в дар. Когда-то мой путь начинался в Тригорье. И я никогда в своих мыслях не называю себя колдуном. Предпочитаю зваться магом. Темным магом, если угодно.
— И отчего же ты предал их, господин темный маг? — напыщенным тоном спросил Алед.
— Я познал истину.
— И в чем она?
— Поймешь сам, если пожелаешь, — ответил Двимгрин. — Если пелена, навеянная бесконечной ложью, когда-нибудь спадет с твоих глаз, ты будешь поражен, сколь велик обман надземного мира.
— Это все чушь, — отмахнулся Алед. — Мне ни к чему излишние премудрости. Предпочитаю жить проще.
— Живи, — ответил колдун. — Каждая тварь вольна влачить свое существование так, как ей вздумается.
С наступлением ночи они продолжили путь. Двимгрин так и не поспал. Похоже, что колдун вообще не испытывал нужды в отдыхе. Лошади покорно везли телегу вдоль реки. Слева блистала в тусклом свете бегущая вода. Цикады кузнечиков чуть заглушали уже до боли надоевшее поскрипывание деревянных колес. По правую руку тонула во тьме редколесная равнина.
Алед почувствовал, что повозка замедлила движение, а затем и вовсе остановилась. Алед лежал на спине и смотрел в ночное небо. Когда он приподнялся, чтобы узнать о причине остановки, в глаза ему сразу бросилось сияние впереди. Что-то огромное на берегу реки, по очертаниям напоминающее большое здание, отражало лунный свет.
— То, о чем я говорил, — прозвучал голос Двимгрина. — Гирданаоки, сгинь он во Тьме!
Русалы… Аледу еще не доводилось их встречать. За всю жизнь, проведенную в Межгорье, у него просто не было возможности их увидеть. Те, кого он и его бывшие собратья грабили на тракте, чаще всего были людьми. Очень редко попадались гномы. Но русалы никогда не заходили в те земли меж двух горных хребтов, где лежали королевства Санамгел и Афеллаэсс. Этот народ вообще редко покидал родные места, которые обычно располагались на берегах рек и озер. Хранители Вод — так прозвали их другие народы. Вода была их жизнью, она дарила им все. Над ней они имели такую власть, которую не имел более никто в мире. Их чудесная способность придавать воде любую форму была всем известна. Они творили из воды оружие и доспехи, создавали из нее дворцы. Никакая сталь не превзошла бы в прочности доспехи русалов, а здания их были столь крепки, что ни один таран не был для них угрозой.
Алед имел честь лицезреть дворец Гирданаоки. Он был огромен, словно город, и невероятно высок. Блистающие серебристые шпили его устремлялись в самое небо, а стены его, будто живые, пребывали, в постоянном движении. Все это было столь гладким и изящным, что напоминало гигантский всплеск, который вдруг странным образом замер во времени.
