–Всё глаза щуришь? Глубоко привычка Учителя засела в тебе. И мастерство и её перенял и всё же, не похож ты, на Раятыона, третий маг.
–Ближе к делу, – поторопил Яра. – Вижу, твои привычки не меняются. Ни в чём не сомневаешься, участие в тайне держишь. Держи я глаза шире, распознал бы, чью сторону держишь. Так что нового?
–Поговаривают, Вестник с места сорвался. В Медвежьем углу Ветер объявился. Думаю, затевается что-то.
–Не ты ли, затеял всё, Онра? Один знал о Хранителях, – выспрашивал Яра.
–Я по-прежнему знаю о них один, не считая тебя. Разве, они в опасности? – хитро спросил Онра.
–Пока нет, но думаю, идёт угроза от Василисковой Горы и Мёртвой долины. Что знаешь?
–Может, к столу? С вином и разговор маслом потечёт, – предложил Онра и пристально посмотрел на друга.
–Не увиливай, старый лис, говори, как есть, – не грозно потребовал маг.
–Слышал, Лихоманы по дорогам и лесам бродят. Думаешь, Чёрные врата открыты?
–Точно так и думаю, – горько молвил Яра и вздохнув, намекнул. – Я не открывал, а нас – двое. Что же выходит?
Онра встал, и тревога омрачила его лицо, изрезанное крупными морщинами. Пригладил седую длинную бороду, потрогал лохматую бровь и повернулся. Его тонкий ласковый голос лился сверху, а казалось, что падают камни. Он говорил:
–Есть и третий маг, Яра. Знаешь, о ком говорю? Он был мне братом и ты был братом, да оно так и есть поныне. Как брата жизни лишить? Руку поднять можно. А меч? Жив Тыра. Живёт и здравствует в Замории и клятву держит. Сказал и встрепенулся старым воробьём, нелепо и неуклюже, и спросил самого себя. – А может, не держит?
–Ложь ты сеял, Онра. Смерть изгнанием заменил предателю. Милосердие своё выше чести и долга вздул. Как народу в глаза посмотришь? Или чёрная пелена застила их? – пристыдил Яра, не скрывая гневного голоса, – И посох мой бестолковым оказался и твой не сгорел в горниле той битвы. Я с дорожной палкой, а ты не бедствуешь? Где он?
–Где и должен быть, смотри, – занёсся его голос. Он повёл рукой и часть каменной стены засветилась, обнажая посох.
Яра сорвал посох и его седые волосы взлохматились, как серая туча. Онра присмирел, но сказал с достоинством:
–Он и тебе был братом.
Яра ударил его посохом по плечу и вогнал в каменный пол по колено.
–Молчи, ослиная голова. Молчи, не то я сделаю то, чего не сумел ты. Коралловое море сгорело. Обороняется Аквамария. Гоблины снялись с Затхлых пещер. Запахло кровью, маг. Думаешь, отсидишься? – прокричал Яра и стены крепости дрогнули.
–Я знавал слабоволие, но трусом не был. Моя вина, я и отвечу, – вскричал Онра и движением руки отодвинул Яру к стене.
–Нет, друг, не один. Всем миром отвечать придётся. Мужам, женщинам, старикам и детям, – печально изрёк Яра и встал.
–Может, не так всё и страшно? Обойдётся? – тихо предположил Онра.
–Обойдётся, говоришь! Яра вскипел и все окна и двери открылись и вода хлынула в пространство комнаты. Глядя вперёд, на гребне волны, Яра метнулся к стене. Зеркало показало его разгневанное лицо и развевающийся на нём плащ. – Рассылай Ненюфар, глупый старец. Нам нужна армия. Вскинул посох и пронзил им зеркало. Развернул волну и помчался развевающимся парусом. У дверного провала обернулся и крикнул:
–Посох я возьму с собой. Трусу лишняя тяжесть ни к чему её в штанах полно.
Волна, обращая своё суровое лицо к выходу, вынесла его, и он исчез за облачными стенами замка.
Они растаяли, как случайные облака в синем небе и ничто не напоминало о том, что миг назад высился замок и туманился своими округлыми башнями, искрился звёздами окон и колыхался облачными узорными увалами ступеней.
Онра двинул рукой, и водяная комната высохла, словно сто солнц, разом, заглянули в Облачную башню. Он стоял перед зеркалом. Оно не потрескалось, не раскололось, не осыпалось звенящими осколками. Из отверстия, проделанного посохом, стекала зеркальная вода, и зеркало на стене оплывало, как долго горящая свеча, пока не вытекло всё. На полу растекалось зеркальное озерцо. Расплылось и остановилось у его ног. Башенные своды отразились в нём трижды: белыми камнями, белыми облаками и белыми лилиями.
Цветы покачивали хрупкие стебли. Лепестки были закрыты и маг тронул воду посохом, возникшим из воздуха. Нежные листья развернулись, обнажая сердца Ненюфар. Голубовато-серебристые крылатые существа, маленькие, тоненькие, с мордашками луговых змеек и большими зелёными продолговатыми глазами, спали, подложив тонюсенькие крохотные ручки под голову.
– Ленивые стрекотуньи, – вспугнул пространство не злобный, но и не ласковый голос мага. Они вскочили, застрекотали и, разом, замолчали. – Летите. Пришёл и вам черёд. Вы знаете, что делать.
