Когда у человека появляется конкретная цель, размышлял Влад Борисов, неторопливо следуя за своими молодыми спутниками и загадочным объектом, ему сразу становится легче жить. Нет, не легче, другое слово. Интереснее и ярче. Впрочем, это значит, что в каком-то смысле и легче. Сто раз проверено. Вот ещё каких-то полчаса назад я было начал беспокоиться о том, чтобы ребятки не впали в грусть-тоску из-за полной бессмысленности происходящего. Знаю я молодёжь, сам такой был. Им целенаправленное действие подавай. А когда его нет, начинается скука. А где скука, там и до уныния недалеко. Впрочем, кажется, мальчики и девочка оказались крепкими. Молодец, Мартин, разглядел. Да и подготовка, очевидно, сыграла свою роль. Ну и появление этого «гриба», естественно. Вовремя. Хотя, что это я о мальчиках и девочке волнуюсь. О себе надо бы поволноваться. Точнее, обо всех нас в этой дурацкой — по-иному не скажешь — ситуации.
Что произошло вообще?
Кто и зачем на нас напал, убил людей и разгромил Приказ? Игры ФСБ? Всё может быть, но вряд ли. То есть маловероятно. Мы им никак не мешаем и даже наоборот. Я, разумеется, всего не знаю, но общая, скажем так, парадигма наших тайных и совсем тайных отношений с властью не позволяет предположить возможность столь откровенного и открытого вооружённого нападения. Были бы звоночки, были бы обязательно.
Но их не было.
Или я действительно чего-то важного не знаю? Нет, всё-таки мне бы Михалыч сообщил — столько лет… вместе начинали. Ну, почти вместе. Он немного раньше. Так что же случилось? Чёрт, гадать можно до бесконечности и всё равно ни к чему не придёшь, только расстроишься. Хотя я уже и так расстроен — дальше некуда. Фактов нет. И сведений. Точных и достоверных. А по косвенным данным, которые имеются, предположить можно всё, что угодно. Вплоть до того, что какие-то загадочные и могущественные силы специально устроили столь хитроумную и кровавую ловушку на меня, Борисова Владимира Ивановича, Стражника Внезеркалья и аналитика-архивиста Приказа пятидесяти пяти лет от роду. Ну а Маша, Никита и Женя, что называется, под руку подвернулись в ходе операции. А что? Очень даже может быть. Если не обращать внимания на множество натяжек и несуразностей. Что-то хреново я сегодня мыслю. Непродуктивно. Оно и понятно — спать давно пора. Молодёжи хорошо, она днём выспалась, зная, что предстоит бессонная ночь, а я вот на подобный форс-мажор не рассчитывал…
Тем временем дорожка, по которой они следовали за непонятным грибообразным объектом, привела их к гладкой вогнутой стене и совершенно естественным образом перетекла в широкий арочный коридор, пол которого ощутимо понижался.
— Вход в подземелье? — вслух поинтересовался Женька. — Ну-ну.
— Почему ты так решил? — удивился Никита. — Может быть, мы давно под землёй.
— Ощущение у меня такое, — пояснил Женька. — Или чувство. Выбирай, что нравится.
— Выбирай не выбирай, — сказала Маша, — а идти нужно за нашим грибом-черепашкой. Кстати, никак не пойму, с помощью чего он передвигается. А, мальчики? Ножек у него что-то не видно. И колёсиков тоже.
— Как же их будет видно, если мы на него сверху глядим? — Женька включил фонарик. — Ну-ка….
Но «гриб» не стал дожидаться, когда на него направят луч света и, углубившись в коридор на пяток метров, остановился сам.
— Та-ак, — прокомментировал Женька. — Что стоим, чего ждём?
Словно в ответ на его слова, «гриб» заколыхался, вспучился, опал, снова вспучился и начал приобретать новую форму. Это было завораживающее и жутковатое зрелище. Как будто кто-то невидимый быстро и умело лепил из выпуклой лепешки… Что? Вот лепёшка превратилась в веретено, раздвоилась внизу, стала толще и короче, сверху появилось шарообразное утолщение…
— Мама дорогая, — пробормотал Женька. — Прямо сотворение человека на глазах у изумлённой публики.
— Человечка, — поправила Маша. — На человека материала не хватает. Забавно. Это он сам трансформируется или как?
— Спроси чего полегче, — сказал Никита. — Глядите-ка, по-моему, он никак не может решить, кем ему становиться — мальчиком или девочкой.
И действительно.
У бывшего «гриба», а ныне словно вылепленного из пластилина человечка ростом с невысокую табуретку, несколько раз в быстром темпе появилась, а затем исчезла женская грудь, расширились и вновь сузились бёдра, удлинились-укоротились руки и ноги.
— Неведомый создатель явно испытывает затруднения, — сказал Женька. — Машенька, ты не могла бы притвориться мальчиком? Хотя бы на время.
— Вот ещё! — фыркнула Маша, приосаниваясь и вызывающе изгибая бедро. — Кто сказал, что венец творения — это мужчина?
Наконец череда изменений прекратилась, и фигурка, напоминающая маленький манекен или куклу с условно мужской фигурой (даже намёк на половой член у неё отсутствовал, но и женской груди не было тоже), замерла на месте, словно вглядываясь в стоящих неподалёку людей.
— Глаз нет, а смотрит, — произнёс Никита с интонацией, которую сложно было назвать дружелюбной. — Трансформер хренов.
