— Ощущение у меня такое, — пояснил Влад. — Основанное главным образом на том, что лично я не знаю ни в одной из альтернативок сооружений подобных тому, в котором мы находимся. Смотрите, видите этот воздушный мост-переход справа и ещё один за ним? Как раз туда ведут наши двери с засовами. Как по-вашему, какой они длины?
— Метров сто, не меньше, — уверенно прикинул на глаз Никита. — И упираются в такие же, вероятно, башни, как и наша. Хотите сказать, что не встречали столь длинных безопорных пролётов? Вообще-то, современные технологии и материалы позволяют. Это я вам как инженер говорю. Просто довольно редко используются.
— Это я понимаю, — сказал Влад. — Я не понимаю только, зачем три башни высотой с Эйфелеву или даже Останкинскую воздвигать в столь безлюдном месте. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что под нами — лес. Или джунгли.
Все дружно посмотрели вниз.
Действительно, плотные клубы тумана уже начали рассеиваться, и в них появились разрывы и промоины, сквозь которые можно было разглядеть сплошной тёмно-зелёный покров какой-то растительности, простирающийся до самых гор на горизонте. Под углом к линии гор, в густой зелени змеилась и серебрилась под утренним светом река.
— И верно, джунгли, — пробормотала Маша.
— Да уж, людным это местечко не назовёшь, — упрямо нагнул голову Женька. — Но всё же. Вам не кажется, Влад, что предположение о том, что мы на другой планете, звучит уж слишком фантастически? Вы сами говорили, что мы не можем знать обо всём, творящемся в альтернативках. Может, в какой-то из них такие башни в джунглях в порядке вещей?
— Угу, — скептически кивнул Никита. — И для чего они, по-твоему, служат?
— Мало ли, — пожал плечами Женька. — Я, знаешь ли, не архитектор и не инженер. Но навскидку могу предположить, что это какие-нибудь гигантские преобразователи и накопители солнечной энергии. Или, например, особая и специальная обсерватория. Или…
— Или ты начитался дурной фантастики, — перебил Никита. — И наигрался в тупые компьютерные игрушки. Извини, конечно, но твои предположения не выдерживают никакой критики. Опять же, говорю как инженер. Хотя я согласен с тем, что мы очень многого не знаем, и всё это, — он широко повёл рукой перед окном, — вполне может оказаться просто неизвестной нам очередной альтернативкой. Бритва Оккама, Влад. Нам ли напоминать о ней вам, аналитику и архивариусу Приказа и просто человеку с богатым жизненным опытом?
— Как говаривал один мой знакомый, — хмыкнул аналитик и архивариус, — не рассказывайте мне о бритве Оккама, я ею каждое утро бреюсь. А жизненный опыт здесь и вовсе ни при чём. Нет, ну надо же, какая рациональная молодёжь пошла. Я им о другой планете, а они мне о бритве Оккама! Не умножай сущностей, видите ли. Где ваш романтизм, а?
— Романтизм — прерогатива вашего поколения, — парировал Женька. — Мы, нынешние, больше склонны к сентиментализму. Время такое. Уж извините.
— В том-то и беда, — вздохнул Влад. — Впрочем, может быть, что вы правы, а мне блазнится невесть что.
— Просто звучит совершенно невероятно, — извиняющимся тоном сказала Маша. — Не Земля… Как? Каким образом? Чистая фантастика.
— Что-то часто мы сегодня поминаем фантастику, — буркнул Влад. — Уж не знаю, к добру или нет. А само наличие альтернативных, связанных между собой реальностей, где история человечества складывается по-разному, разве не чистой воды фантастика? А Камни и Окна? Современная наука не может внятно объяснить факт их существования и принцип действия. Так, пара хлипких гипотез, не подтверждённых даже мало-мальски убедительными математическими выкладками. Гадание на кофейной гуще, а не научные гипотезы. Так что предположение о том, что мы каким-то непостижимым образом оказались-таки на другой планете, вполне имеет право на существование.
— Имеет, конечно, — заверил Евгений. — Просто не хочется об этом думать, если честно.
— Потому что страшно, — добавила Маша. — Одно дело альтернативка, и совсем иное — чужая во всех смыслах планета, которая находится чёрт знает где. Камни-то не работают в обратную сторону, сами видите. Как домой попасть?
— Жить вообще страшно, — сказал Влад. — Не бойся Маша, я Дубровский, как говаривали мы в ранней юности. Страх унижает человека. Придумаем что-нибудь.
— Обещаете? — улыбнулась Маша.
— Обещаю.
Тем временем окончательно рассвело, и туман внизу истаял и превратился в лёгкую, почти незаметную глазу дымку.
— Жаль, небо затянуто облаками, — сказал Никита. — Хочется посмотреть на солнце.
— И без солнца видно, что край дикий, — откликнулся Женька. — Не знаю, как вам, а мне желательно составить план наших действий. Предлагаю для начала обследовать две соседние башни. Раз уж мы здесь и знаем, как до них добраться.
— Принимается, — согласился Влад. — А затем попробуем найти выход наружу. Если имеются джунгли, то бишь флора, значит, должна быть и фауна.
— То бишь потенциальная еда? — осведомился Никита.
— В том числе, — кивнул Влад. — Хотя лично я предпочёл бы найти какой-нибудь продуктовый склад. Не люблю охотиться.
— А приходилось? — спросила Маша.
