Хранительница полностью

Девушка замычала, закатив глаза и, наверное, думая, отвечать мне или нет. Как бы пьяна она ни была, всё равно из последних сил старалась контролировать себя.

– Его альтер-эго.

Я выдохнула, опешив на мгновение.

Отлично, я целовалась с парнем, у которого две личности.

– Он называет это так, – тут же успокоила она меня. – Боится, что Ангел покинет его, если вещи, на которые способен Песец, окажутся потаёнными желаниями его самого.

– Что это?

Мне было известно, что Деметрио – профессиональный убийца, ещё с нашей второй встречи.

Арабелла проигнорировала мой вопрос или, возможно, ушла в себя на этот момент, но я не стала повторять, решив, что это не так важно, и сразу приступила к следующему:

– Зачем ему готовить себя?

И не нужно ли им поэтому дополнительно подготовить меня тоже? Мы потратили целую неделю на тренировки, но сражаться с Деметрио – все равно что выходить на дуэль с плюшевой игрушкой.

Бессмысленно. Для меня.

– Мы должны понравиться организаторам вечеринки, – зевая, произнесла Арабелла. – А для того, чтобы не убить их ещё в самом начале, нам обоим потребуется вспомнить о терпении.

Не только им.

Да, я – не убийца, и маловероятно, что у меня хватит сил сделать это с кем-то, однако вести себя в образе, созданном специально для ублюдков, будет достаточно сложно, если они решат показать свои истинные лица передо мной.

Я неожиданно вспомнила слова Деметрио:

– Я приглашен.

И Арабеллы:

– Новые участники понятия не имеют, кто есть кто. Я только покажусь на очередном приёме, чтобы они были не так сильно удивлены, увидев меня на предстоящей вечеринке.

– Они не знают, кто ты, – произнесла, осознав.

– Ходят слухи о девушке, которая состоит в близком кругу Главы Каморры, но так как поверить в Санта Клауса легче, чем в это, большинство извне отрицает моё существование.

Идиоты.

Получается, она будет на вечеринке в качестве шлюхи, как и я. Нет, она притворялась мной, значит… Я совсем запуталась.

– Почему бы тебе не спать с ними? – осторожно спросила я. – Это позволило бы стать частью их круга. Вне подозрений, – пояснила. – Они, должно быть, хранят доказательства причастности на каждого, чтобы в случае чего обнародовать это. Только отчаянный человек решит раскрыть их, зная, что пойдет ко дну вместе со всеми.

– Именно.

– Но я сомневаюсь, что кто-то из вас боится оказаться в тюрьме.

Они играют с огнём каждый день. В чём причина?

Арабелла поднялась, пошатываясь, и сделала лишь один шаг в сторону, прежде чем остановиться и выпрямиться.

– Поэтому.

Я нахмурилась, когда она стала снимать с себя брюки вместе с нижним бельём, и уже хотела отвернуться, решив, что она не отдает отчёта своим действиям. Но затем всё встало на свои места, когда девушка подняла ногу и поставила ступню на диван, раскрывая мне себя. В буквальном смысле.

Её большие половые губы, которые на самом деле оказались оставшейся от них кожей, были плотно сшиты между собой, а всё вокруг них – иссушено и местами покрыто шрамами.

Я наклонилась, присматриваясь, чтобы найти ещё хоть что-то.

– Ничего нет, – объяснила Арабелла.

Я знала, что это третья степень женского обрезания: удалённые большие и малые половые губы, клитор и полное закрытие вагинального отверстия.

Господи… Нет… Самое ужасное, что можно было сделать, сделали с ней.

Если я ещё могла поверить, что она в силах самостоятельно оставить шрам на своём лице, то это – нет.

Это сделали с ней до того, как она захотела избавиться от своего тела, так как существовать внутри него было омерзительно ей.

Арабелла не пошла бы на такое.

– Насмотрелась? – спросила она, опустив ногу и натянув брючину, из которой вышла ранее, обратно.

Я сглотнула, почувствовав ком, образовавшийся в горле, и тут же отвела взгляд в сторону, не желая больше заставлять её чувствовать себя некомфортно.

И она вернулась в своё прежнее положение на диване.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – резко ответила Арабелла.

Я не стала напирать. Не после того, что увидела. Однако осталось кое-что, что мне было необходимо узнать.

– Кто-нибудь ещё видел это?

Я не могла быть единственной, кому она показала себя. Мы не настолько близки. Вероятно, завтра она пожалеет об этом, если вспомнит.

Но я готова делать вид, что ничего не знаю, если ей будет легче.

Девушка кивнула, тряся бутылки, близ стоящие к дивану, в надежде, что в одной из них что-то осталось.

– Да, один из моих братьев.

Всё внутри меня сжалось.

– Деметрио?

– Нет, другой.

Тот, которого мы навещали в подвале? Или тот, который сидел в тюрьме? Я узнала о нём из разговоров, а ещё то, что на самом деле они не приходились друг другу кровными родственниками.

Они – названные. Как мы с Каей.

Но… кто именно из них видел её такой? И почему только он?

Заткнись, Эбигейл, и уйми своё любопытство.

– Это… можно исправить.