Эбигейл зачем-то повернулась и посмотрела на меня, прежде чем ответить ему:
– Мне… восемнадцать.
Мужчина кивнул, будто самому себе.
– Ты не моя дочь, – уверено подвёл итог он. – Я не встречался с твоей матерью с тех пор, как она бросила меня, и до того дня, как она вошла в стены этой больницы, когда тебе было семь, но к тому времени я не видел её уже около восемнадцати лет.
Гейл не делился с нами подробностями своей личной жизни, но мы знали, что однажды он потерял женщину всей своей жизни, которую так никто и не смог ему заменить. Однако казалось, он даже и не пытался найти себе другую. За это я всегда уважал его.
И брал пример.
Почему она бросила его?
– Как так вышло, что моё имя – ваши воедино, если мой, как Вы уверяете, настоящий отец – это мужчина, которого она любила?
– Я не знаю. – Искренность читалась в словах Джей Ди. – Абилена… – он тяжело сглотнул, – ненавидела меня. Она не могла позволить себе продолжать любить меня после того, что случилось.
– И всё же она вернулась в Рино. К вам.
– Нет, она не знала, что я здесь. Лас-Вегас был нашим домом. Но после развода она переехала в Карсон-Сити, а я остался там, пока спустя несколько лет не перебрался ближе к границе.
Судьба свела их вновь.
Несмотря на то, что Абилена уже принадлежала другому мужчине и имела от него дочь.
Есть вещи, на пути к которым нет преград.
Любовь была одной из таких.
– Что случилось? – спросила Эбигейл.
Док нахмурился, не понимая её.
– Вы сказали, что мама не могла позволить себе любить Вас после того, что случилось, – повторила за ним девушка. – Что это? Что Вы сделали?
– Стал работать на его отца.
Пришло время всем взглядам в этой комнате обратиться ко мне. Эбигейл медленно повернулась, и наши глаза встретились. Её нижняя губа дрожала, но я не заметил, чтобы черты её красивого лица исказились от злости, испытываемой ко мне.
– Мы жили бедно, – произнёс Док, заставив нас с Эбигейл оторваться друг от друга и перевести внимание обратно на него. – У нас не было родителей, которые могли бы помочь, не было дома, потому что мы сбежали из приюта, как только появился шанс сделать это, и не было даже друзей, ведь в тех стенах каждый был сам за себя.
Я подошёл ещё ближе, вставая наравне с Эбигейл и внимательно слушая его. Это была исповедь. Мы не перебивали его, произнося вслух вопросы, которые появлялись в наших головах. Почти не дышали.
– Но мы были друг у друга, несмотря на только что сказанное мной, и какое-то время мне казалось, что этого достаточно. Что мы всесильны и со всем справимся. В конце концов, мы продержались так долго. Даже пережили болезнь твоей матери.
Её синдром.
– Только у всего есть своя цена. И наша оказалась до смешного банальной – деньги, которых у нас не было.
Я никогда не сталкивался с этой проблемой. Не знал, что такое нуждаться в деньгах или экономить. Однако знал, как приходится платить за своё богатство.
Чувствовал на своём теле.
Видел собственными глазами.
И знаете что? Я бы предпочёл быть бедным, чем пережить это дерьмо снова.
– В то время по студенческому общежитию, в котором мы жили, стали ходить слухи, что большие люди ищут тех, кто будет делать за них некоторую работу. Кто-то не верил. Кто-то боялся. А я нашёл их и согласился.
Это правда. Он присоединился к Каморре, когда Неро был ещё ребёнком, а мы с Дэниелом и вовсе не родились.
– Мы договорились, и я стал воровать для них то, что они просили, из университетской лаборатории и больницы, в которой подрабатывал. Когда счёт по лечению Абилен был закрыт, я захотел уйти, но…
Док распустил хвост и встряхнул головой, опустив подбородок, будто ему стало стыдно смотреть нам в глаза.
– Меня пленили не большие деньги. Я знал, как обходиться без них. – Он облизнул пересохшие губы и упёрся локтями в бёдра, держась за голову. – Болезнь твоей матери сподвигла меня на то, чтобы стать солдатом Каморры.
Я мог сосчитать по пальцам, сколько чужаков стали участниками синдиката. Принимать кого-то извне было рискованно, поэтому такие, как Док и Эбигейл, считались исключениями в нашем списке.
– Я хотел для неё лучшей жизни, но по своей глупости ввязался в то, что не просто сделало бы наше положение ещё хуже, а уничтожило бы её. Она ничего не знала. Всегда довольствовалась тем, что я мог ей предложить. Однако я устал так жить. Кормить её обещаниями, что скоро всё изменится, поэтому решился на эту работу.
Я знал, что у него была нелёгкая история, но настолько…
– Когда им стало не хватать воровства и моей помощи в приготовлении наркотиков, они предложили мне то, на что я не пошёл бы даже ради того, к чему стремился для Абилены – жизни в достатке, к которой мы уже успели привыкнуть.
Эбигейл не понимала, что он имел в виду.
А я знал.
