Хранительница полностью

— Лия!? — барьер был на месте. Но я не терял надежду. Рванул на второй этаж, ворвался в комнату, чуть не сорвав двери с петель.

Она лежала животом на постели и, думаю, услышав меня, начала вставать.

Я за миг оценил ее состояние, обрадовавшись, что она может подняться. Уставшая. Кое-где разорвана одежда, но крови немного. Жива! Жива!

Хотел ее обнять, но ночь сегодня волшебнее некуда. Агрессия из меня так и льется. Я сделал прежде, чем подумал. Схватил ее за грудки и поднял к своему лицу:

— Какого хрена?! — она была напугана. Не ожидала такого от меня, как и я сам. — Зачем ты это сделала?!

А дальше я прильнул к ее губам, не давая возможности ответить. Я стиснул ее в объятиях, вырывая стон. Он меня и отрезвил. Это было далеко от наслаждения.

— Где болит? — я придержал ее, потому что она совсем обмякла. Усадил на кровать, и принялся стаскивать с нее этот чудо комбинезон.

— Элиот! — возмутилась. — Я сама.

Но я уже увидел, расстегнув молнию, что у нее на шее черный синячище, плавно стекающий за спину.

— Я позову врача! — я кинулся к двери, когда она меня остановила:

— Нет! Не нужно, — она стянула верх одежды, и оставалась в майке. Руки тоже были все в синяках.

— В смысле?! Ты вся… ты…, - я тыкал в синяки, не находя слов. — На тебе места живого нет!

— Пожалуйста, — она смотрела на меня глазами, полными печали и я сдался.

— Хорошо. Чем тебе помочь? — я присел перед ней.

— Набери холодную ванну и вылей туда весь пузырек тех капель, которыми я тебе обрабатывала раны. Хорошо? — я кивнул.

— Я мигом.

Я сейчас готов горы для нее свернуть, а она хочет всего лишь ванну….

Я наполнил ее за секунду.

Когда как не сейчас мне тратить свой резерв?

— Готово, — я вышел и застал ее спящую на кровати. В полуснятом комбинезоне и обуви.

Извини, но это нужно сделать.

Я разул ее и стащил комбинезон. Она оставалась в майке и в тонких лосинах. Раздевать дальше я не рискнул. Она не проснулась даже тогда, когда я поднял ее на руки.

— Лия, — позвал осторожно.

Нельзя ее спящую в ледяную воду. Испугается.

— Лилия, — я сел на край ванной, удерживая ее на весу, и окунул ладонь в воду. Провел ею ей по лицу. Она начала приходить в себя.

— Приготовься, — сказал, и медленно опустил в холодную воду. Она пискнула и попыталась вылезти. Я сунул ее обратно. Еще и рухнул туда следом. Просто она так вцепилась мне в шею.

У нее моментально задрожали губы. Глаза наполнились слезами, и ее начало мелко потряхивать. Такое чувство, что я ее истязал.

Хотя, так оно и было.

Спустя пару минут я решил, что достаточно. За ее мучениями тяжело было наблюдать.

Я встал с колен и поднял ее следом. Усадил на край ванной, и отгородил от себя полотенцем. Приказал:

— Раздевайся.

Пока она дрожащими руками стаскивала мокрую одежду, я просушил свою. Возилась она так долго, что я уже хотел ей помочь. Если бы она так не клацала зубами, я бы подумал, что она снова спит.

Она протянула руку забрать полотенце, и я обернул ее в него. Будто кусок льда обнял. Она, почувствовав тепло, вжалась в меня, и засунула ледяные ладошки мне под рубашку. С трудом отцепил ее от себя, чтобы можно было двигаться. Перенес на кровать, и сунул в руки, найденные в шкафу, футболку и штаны.

— Помочь? — она отказалась. Пришлось слушать, как она пыхтит и пытается одеться.

— Все, — выдохнула и залезла под одеяло. Скрутилась там клубочком и продолжила клацать зубами.

— Воды? Еды? — спросил.

— Нет, ничего.

Нет, так нет.

Я влез к ней и осторожно придвинул к себе. Она развернулась ко мне лицом и будто вьюн оплела руками и ногами. Она еще минут пять тряслась, пока дыхание не выровнялось. И, пригревшись, не уснула. И я сам, наконец-то успокоившись, последовал за ней.

Я открыл глаза. Снилось что-то плохое, но я не мог вспомнить что именно. Лия спокойно спала, запутавшись в одеяле и обнимая мою руку. Я выровнял дыхание, и осторожно выбрался из плена. Отчего она скривилась и зарылась в одеяло с головой. Одна пятка торчит из этого гнезда. Хотелось пощекотать, но стоило протянуть руку, как и та, скрылась. Наклонился, стащил одеяло с ее головы, чтоб могла дышать, и ушел в ванную.

Я умылся и снял бинты. Все равно от них не было никакого толку. От ран остались только рубцы. Осторожно вышел, прикрыв за собой двери и вошел в кухню, где даже не испугался, увидев жующего бутерброд Д’авэля.

— Как она? — спросил он, вместо: «доброго утра, извините что приперся».

— Вроде не все так плохо, — ответил. — Обессиленная.

— Ясно.

Эльф сунул остаток бутерброда в рот, открыл сумку и выставил на стол два уже знакомых пузырька с золотом, еще какую-то колбу с отваром, и еще одну с бульоном.

— Как проснется, ей нужно будет сделать холодную ванну с этим, а после выпить вот это. Если сможешь заставить, пускай выпьет еще и бульон. А нет, так нет.

— Ванна уже была, часа три назад, — сказал, и открыл неизвестный отвар, понюхал. — Это что?

— Обезболивающее. Сегодня понедельник. Скоро начнут ходить адепты, а ее и так несколько дней не было. Тебе кстати тоже на занятия, насколько я помню.

— Я в курсе. Но мне сейчас не до этого, — вздохнул.