Аластер положил большой камень в растущую груду других и раскрыл карту на обозрение всем: чёрная маска дьявола на красном фоне.
- О́ни слишком долго прятались в своих норах и скоро выйдут на поверхность. Мы долго этого ждали.
И он положил карту.
- О́ни считают, что умнее нас, думаю, будет шанс доказать обратное, - с наслаждением усмехнулся Сэмюель. - Ab imo pectore[4], Они ещё начнут нас бояться.
- Да я даже не верю, что Они наконец-таки соизволят высунуть Свои носы, - присоединилась к нему Лаверна. - Это действительно новость, но вот угроза от О́ни переоценённая.
- Я так не считаю, amicis[5], - спокойно ответил Аластер. - Мы О́ни совсем не знаем, незачем зря судить, не увидев.
И он кивнул. Сэмюель едва заметно вздохнул, отчётливо ощущая всю тяжесть будущего:
- Раз весь мир решил ополчиться против нас, amici mei, нам больше ничего не остается, кроме как... защищаться.
Он не стал бросать драгоценные камни в общую кучу, а сразу же выложил последнюю карту на середину стола. На ней были изображены ничем не примечательная тень неизведанного круглого предмета, скромный ключик и прекрасная корона с драгоценными камнями. Второй предмет по размерам превышал остальные.
- Артефакты? - переспросила Лаверна. - Те, что так отчаянно пытались защитить Лиззи и Питер? Они ведь смогли их спрятать.
- Но это не проблема для нас, - уверенно произнёс Сэмюель. - Мы знаем, как их найти. На их поиски будет много претендентов, и мы будем милосердны... каждому разрешим их заполучить. К нам придут три элемента из Лишённых - чудесно, а также наша старая знакомая Хранительница - великолепно. Мы дадим им всем шанс, но приз получит лишь лучший.
- Есть те, кто могут помешать.
- Мы с ними разберёмся. Ad vocem[6]! Это было предначертано уже давно...
[1] Veteres (лат.) - старые друзья;
[2] Amici mei (лат.) - друзья мои;
[3] Vide, audi, sile (лат.) - смотри, слушай, молчи;
[4] Ab imo pectore (лат.) - от всего сердца;
[5] Amicis (лат.) - друзья;
[6] Ad vocem (лат.) - во славу.
Глава 1 Огонь
Огонь. Он пылал всюду, куда ни глянь, некультурно плюясь во все стороны от удовольствия, гонимый вечным голодом.
Я раскрыла окно в своей комнате настежь, желая выпрыгнуть, но безумное пламя расположилось прямо под ним. Не выход.
Убедившись в этом, скорее закрыла окно, чтобы не давать огню больше кислорода, но моя наивная глупость всё равно повлекла за собой последствия: длинные языки пламени с любопытством обезьяны уже заглядывали через открытую дверь в комнату. Я слышала смех, некое удовлетворение, чувствовала голод огня и его ненасытную жажду. Даже, казалось, до ушей донёсся невнятный, но очень грубый шёпот, от которого меня передёрнуло.
Я с жалостью оглядела свою пока ещё целую комнату. Ввиду того, что переехали мы сюда только пару дней назад, комната была не вся заставлена. Но что делать с перевезённой одеждой? Хотя сюда, к счастью, мы с родителями пока привезли только часть вещей. Тени пламени танцевали на обоях, которые мы все вместе клеили. Стены, казалось, стонали. Весь дом молил о пощаде.
Я живо достала из шкафа кофту с капюшоном, которую тут же надела, закинула рюкзак с самыми важными для меня вещами: блокнот, в который записывала свои мысли; любимые книги знаменитых писателей, фотоаппарат и мелкие канцелярские предметы. На мгновение совесть вгрызлась мне в руку, ругая за то, что я посмела потратить время на спасение важных мне вещей, а не собственной жизни. Однако я отбросила её прочь. Спрятав голову под капюшон и засунув руки поглубже в рукава, бросилась вон из комнаты, пока пламя всё ещё неуверенно топталось на пороге.
В коридоре второго этажа потолок уже вовсю боролся с кровожадной стихией.
Незамедлительно повернула вправо и, открыв бело-серую дверь, забежала в ванную, где отыскала первое попавшееся полотенце и неожиданно встретилась с перепуганными, но уверенными голубыми глазами. Я не узнала себя в отражении. Махнув головой, забывая про зеркало, хорошенько намочила полотенце и после включила душ, вытянув шланг в коридор. Мощные струи воинственно атаковали своего главного врага, который в страхе шипел, подобно длинной ядовитой змее.
Сердце снова ёкнуло от досады. Как бы я ни старалась, что бы уже ни случилось, но в этот дом мы не вернёмся... По крайней мере, не в ближайшие двадцать лет, зная своих родителей, и если от этого дома вообще хоть что-нибудь останется. Стоило мне вспомнить мать с отцом, как душа опять ушла в пятки. Как странно, что боялась я не огня, - вовсе нет - а того, что он уже причинил.
И за что же?!
Резкая внезапная боль в правом плече заставила меня ахнуть, выпустив шланг, и отшатнуться к стенке. Над моей головой плавился потолок, уже совсем ослабевший и практически съеденный огнём. Я ударила мокрым полотенцем по правому плечу, где загорелась одежда, и закусила губу от боли. Придя в себя и не медля больше ни секунды, я поправила шланг так, чтобы его такие же беспощадные струи, как пасть огня, были направлены на пламя.
