- Как это ни удивительно, но всё хорошо. У неё нет ни отравления от угарного газа, ни чего-либо более серьёзного, - отвечал крупный мужчина средних лет, показав какой-то жест своему напарнику, стоящему у капота машины «скорой помощи». - Конечно, для профилактики я советую поехать с нами в больницу, но большинство отказывается. Вы сами себе хозяева.
- Хорошо, мы тоже откажемся. Спасибо большое, - уверенно произнесла моя мама, Надежда, и повернулась ко мне, поцеловав в лоб. - Теперь всё будет хорошо.
Мама обняла меня, закрыв мне лицо, но я всё же нашла лазейку и подглядела: от красивого некогда с виду двухэтажного частного дома ничего не осталось. Несмотря на усилия двух пожарных бригад, огонь плохо поддавался и совершенно не желал уходить просто так. Его голодные языки и открытые искрящиеся пасти с громким шумом уничтожали оставшееся, словно хотели не оставить даже и следа, чего было бы невозможно.
Я поймала себя на мысли, что не верила в происходящее. Как же быстро можно всё уничтожить. Будто кто-то посторонний дунул на зажёгшуюся спичку - и та моментом погасла, не имея сил сопротивляться.
Может, порой и на нас кто-то дует?
Затем я увидела то, что заставило моё сердце сжаться вновь. От моего дома вдруг в сторону леса выбежал человек и скорее скрылся, набрав невероятную скорость, словно за ним сам Дьявол гнался. Он был тёмный, как ночь, и незаметный, как вор. И никто его не увидел.
- Они сказали, что нужно время для выяснения причины пожара, - подошёл к нам с мамой - она меня тут же отпустила - одного со мной роста мужчина уже с сединой в черных волосах. - Сразу сказать не могут. И ещё... ничего не уцелело.
- Ничего страшного, - улыбнулась моя мама. - У нас есть храбрая дочурка, которая спасла всё самое ценное и необходимое, в том числе и рюкзак.
И мама глянула на рюкзак, который держала в свободной руке, а после открыто рассмеялась.
- Ну, что ты смеёшься? - заметно сдерживая улыбку, махнул на жену рукой отец, Петр Данилович. - Она неправильно поступила! Должна была сразу же бежать, а она...
У моей мамы очень заразительный смех. Она могла ляпнуть что-то глупое или совершенно несмешное и смеяться. Ты смотришь на неё и мысленно крутишь пальцем у виска, но всё-таки не сдерживаешься и начинаешь слегка улыбаться, а потом и вовсе в открытую хохотать. Я всегда сдавалась раньше папы, а потом уже и он не сдерживался.
Однако стоило моему быстрому взгляду снова упасть на дом, как тело пробрала дрожь и стало резко холодно. Я сильнее сжалась в байке и молча забрала у мамы рюкзак, повесив себе на плечо. Его груз напомнил мне, что всего лишь несколько минут назад я находилась внутри горевшего дома. Это было глупо: бежать в свою комнату и спасать вещи. Глупее я ничего не делала. Можно ли оправдать мою глупость? Наверное, как-нибудь можно, да только бессмысленно, всё равно побегу за вещами, потому что есть вещи, терять которые равносильно одиночеству или и того хуже. И ничего нельзя поделать - эмоциональная связь самая крепкая.
- Пап, - встрепенулась я, - пожарные ещё кого-нибудь нашли в доме?
- Кого ещё? Нет, вроде, - не понял он, сразу посерьёзнев.
- Когда я там была, услышала чей-то вскрик... вроде как, - тихо пробормотала я последние слова, пожимая плечами: может, действительно показалось? И может, тот человек тоже лишь игра моего воображения?
- Услышала?
- А видела ты кого-нибудь? - подключилась и мама.
- Нет. Я даже звала, но никто не отвечал. Может, показалось.
- Нужно учитывать все варианты, - совсем посерьёзнел папа, произнося одну из своих знаменитых фраз, с детства меня этому обучая. От этих слов мне даже немного страшно стало, ибо если его или маму разозлить, то сама земля содрогнётся. - Будем надеяться на лучшее, но, если в доме кто-то был, возможен и поджог.
От последнего слова мои мурашки от страха подпрыгнули, сделав тройное сальто, и побежали врассыпную по всему моему телу. И кому это надо? Мне казалось это ошибочным, что кто-то нарочно поджёг. Неужели не стоит этого отрицать?
- Думаю, стоит поехать домой, - произнесла мама. - Разберёмся со всем завтра.
- Хорошо, - согласился отец.
Я поправила на плече рюкзак, уже в который раз глянув на безжизненные тлеющие остатки от еды огня, словно в том месте ничего не было, никаких признаков руки человека, только природы. Вот стена - вроде она - стоит, пошатываясь, а вот кусок от ступеньки и стекло от окон. Внезапно подул ветер в нашу сторону, принеся мне запах гари, от которого я поспешила укрыть свой нос рукавом, который, впрочем, имел тот же запах. Ненавистный мне с некоторого времени. Пугающий.
Возле папиной машины остановилась и подняла голову к застеленному чёрным покрывалом небу: россыпь звезд украшала ночь. Луны на небе не было. Эта была тёмная ночь.
