Вэллейны, Верье и Теар на его стороне в любом случае. Вполне можно рассчитывать на помощь Сэйна Фарика, Реднена Раньяра и даже Дегара Крайза. Магистр Верье уже сообщил ему, что переговорил с главами кланов Рэстон, Меркс, Берн и Орнелл, и они выразили готовность поддержать его, но лишь при условии, что так поступит Ровари. Скорее всего, таким же будет ответ Сейтов и Тамасов. Оставалось самое сложное — добиться поддержки Эдара Ровари.
Все более-менее независимые кланы были, таким образом, на его стороне. И помощь Ровари практически гарантировала ему избрание. Вот только каким же таким хитрым образом можно было уговорить его на эту самую помощь?
Нет, спешить не стоило. Сначала Ровари должен сам понять, что шансов против Райдона у него нет. А уж потом можно будет являться с предложением о заключении оборонительного и наступательного союза против этого тяжеловеса.
В сущности, они с Ровари в этой борьбе в одинаковом положении, обоим обеспечено по пять голосов. Райдон далеко опережает их обоих со своими одиннадцатью. Борьба пойдет за остальные девять. И вот тут-то у Криана имеется существенное преимущество. На самом деле эти девять кланов с удовольствием выступят против как Райдона, так и Ровари. Удерживает их от искушения именно так и поступить лишь осознание того, что победит все равно Райдон, и уж тогда-то припомнит этот протест. Но если предложить им кого-то третьего, имеющего реальные шансы на победу, они охотно поддержат его. Хотя бы в надежде на то, что с ним будет проще договариваться, напоминая про эту самую поддержку.
Словом, шансов заручиться поддержкой этих самых девяти кланов лично у Ровари нет почти никаких. А вот заключить союз с Вэллейном, и договориться с кланами о его совместной поддержке вполне возможно.
Самому Криану, разумеется, придется много чего наобещать Ровари в обмен на эту поддержку. Но, учитывая неуклонно приближающийся конфликт с людьми, скорее всего получится так, что выполнять эти обещания уже не придется. И никто его за это не сможет упрекнуть, не до того будет.
Но все это будет позже. Сейчас хватало и других забот, в частности, со свадьбой. Годар Верье категорически настаивал на том, что если они демонстративно будут стараться сделать все побыстрее, «намек на самое простое объяснение» выйдет куда более прозрачным, и Криан не мог с ним не соглашаться. Стало быть, времени на подготовку оставалось в обрез.
А сделать надо было немало. Для начала получить от Хранителей Списков подтверждение того, что жених и невеста в трех поколениях не имеют общих близких родственников. И уж потом приступать к составлению списка гостей, сулившему немало сложностей.
Сам факт заключения брака между представителями Вэллейнов и Верье был событием, поскольку и до последнего крупного конфликта почти полувековой давности в особо дружественных отношениях эти кланы не состояли. А то обстоятельство, что причиной той самой давнишней ссоры стали как раз отцы нынешних жениха и невесты, определенно делало событие еще более пикантным и интригующим. Так что лицезреть церемонию возжелают буквально все.
Но времена, когда клановая гордость однозначно требовала сбора возможно большего числа гостей, канули в прошлое. И уж тем более прошли те времена, когда Вэллейны были сильнейшим из кланов, и могли себе позволить подобным вот образом потешить перед всеми свое тщеславие.
Необходимо было, однако, избежать и другой крайности. Свадьба будущего главы клана, в особенности намеревающегося претендовать на избрание Великим Магистром, обязана была получиться впечатляющей. Так что и малое количество гостей было недопустимо. Поиск же золотой середины всегда сложен.
По меньшей мере, триста гостей. Говорят, на свадьбе его деда было почти две тысячи. На свадьбе отца — около восьмисот. Лично Криан ограничился бы парой десятков, но подобной вольности с его стороны никто не допустит. Главное не забыть всех наиболее уважаемых представителей Ровари и Теаров…
— Смотри, куда идешь! — вырвал его из размышлений возмущенный женский голос. Очень знакомый голос.
Криан быстро вскинул глаза, отрываясь от раздумий, и уставился на девушку, с которой только что едва не столкнулся. Да, память его не подвела, это была Элоан Кернет собственной персоной.
Она была по-прежнему хороша, пронзительно синеглазая северянка с роскошной гривой волнистых белокурых волос. Годы лишь добавили ей стати, яркости и чувства собственного достоинства. Но, увы, не ума и не сдержанности.
Еще в Академии Элоан заявила о себе, как величайшая сплетница. Она знала решительно все решительно про всех, и готова была пересказать подробности любому желающему, в мельчайших деталях и самых ярких красках. В ее творческой обработке многие истории напрочь теряли связь с реальностью. Впрочем, справедливости ради следовало отметить, что сплетничала Элоан, в отличие от многих, не ради достижения каких-то своих целей, а исключительно из любви к самому процессу. Мишенью ее неуемной фантазии мог стать решительно любой, без учета репутации, заслуг и положения в обществе.
