Расслабиться я была бы не прочь. Тем более, Ингивил, наверное, единственное место, где я могла себе позволить продегустировать вино, не опасаясь нападений. И все равно триста лет выдержки вызывали сомнения. Следом в столовую вошел донельзя довольный Гондрик с подносом кубков в руках. Судя по всему, общение с предком проходит отлично.
С алкоголем градус веселья подскочил. Возраста напитка опасалась только я. Но убедившись, что никто не побежал в срочном порядке в туалет, я тоже пригубила вино. Оно оказалась терпким и немного вяжущим. Крепость проявилась буквально через пару глотков. По уставшим мышцам разлилось расслабляющее тепло, мысли подернулись пеленой дурмана, и о проблемах я не вспоминала. Смеялась, общалась, а когда Лалиэн принесла лиру и заиграла, даже подпевала со всеми, пусть толком и не знала слов песни.
«Смертные странные», — выдал Исааз.
«Бессмертные еще страннее», — мысленно фыркнула я.
«Вы и вправду не понимаете, что все погибните?».
Его слова сжали сердце тисками отчаяния, которое я силой воли отринула, вновь растянув на губах улыбку. Искусственную, почти болезненную, но это было самое большее, на что я сейчас способна.
«Не погибнем. Потому что верим в победу и будем бороться. Может, поэтому мы и ценим жизнь, что она столь коротка?».
«А если я пообещаю, что сохраню жизни им всем? Хочешь, даже не трону Ринделл? Тогда ты сдашься? Одна жизнь и так обреченной ради спасения многих. На это ты согласна?» — холодный смешок ударил по натянутым нервам, глаза предательски защипало, а поперек горла встал ком.
Ложка, которую я крутила для развлечения, выпала из задрожавших пальцев. Никто ничего не заметил. Кажется, даже не обратили внимания на то, что я спешно покинула столовую.
Только встав, я поняла, что все же выпила больше, чем стоило. А ведь не осушила и четверти кубка. Выдержка у напитка или отсутствие привычки. Неважно, но чувствовала я себя странно. Голова кружилась, ноги сделались ватными. Наверное, сейчас я не смогла бы показать ни одного приема. Вот поэтому я никогда не пью.
***
В свои покои ворвалась, с рывка открыв дверь. Здесь царила полутьма, которая рассеялась, стоило создать магический шарик. Подняв лицо к потолку, я судорожно вздохнула, пытаясь унять эмоции. Исааз молчал, не злорадствовал, ничего. Наблюдал. Нет, я знала, что он не будет уничтожать мир, в котором живет. Только перестроит под себя. Он, правда, сдержит слово? И ведь мелькали мысли, а не побыть ли эгоисткой? Обезопасить близких и не думать о том, что будет с остальными? И плевать на себя? Может, Исааз прав, и я обречена с самого начала. Наши души уже настолько тесно сплетены, что я сомневаюсь в том, что смогу жить дальше, после разъединения. Так почему бы не спасти хотя бы дорогих мне существ?
— Лекс? — донесся со стороны дверей голос Аркариона. — Ты так внезапно убежала. Что-то случилось?
Я обернулась к нему, пытаясь хотя бы изобразить улыбку. Мысли метались в голове, словно испуганные птицы, и сейчас меньше всего хотелось видеть кого бы то ни было.
— Там душно. Мне стало плохо с непривычки, — голос звучал приглушенно и обрывался.
— Точно? — Аркарион подступил ко мне вплотную, с беспокойством заглядывая в глаза.
Магический огонек давал мало света, тенями обозначая гармоничные черты его лица. Горячее дыхание с пряным ароматом вина коснулось лица.
— Я просто устала.
От всего. От Исааза. От бремени Хранительницы. От проблем. Но они только мои и никуда от них не деться.
— Положить тебя в кровать? — на губах Арка блеснула белозубая улыбка.
Он поддел мой подбородок, обведя большим пальцем линию нижней губы. Лицо Аркариона приблизилось, а я отвернулась. Так что его губы лишь коснулись щеки в легком поцелуе. Мы оба выпили и сейчас совершим глупость. Не то чтобы я держалась за свою девственность, может, даже, наоборот, хотела бы узнать, что значат «взрослые отношения». Только слишком много «но». Возможная беременность, усложнение и так сложных отношений в нашем отряде, и еще я не уверена, что хотела бы этого с Арком. Я благодарна ему за все, даже больше…. И опять «но».
— Все еще злишься на меня? — прошептал на самое ухо, отчего по телу пробежали щекотные мурашки.
— Арк, я…. — прочистила горло, заглянула в янтарные глаза, и произнесла как на духу то, что терзало: — Я не люблю тебя.
Вот я и призналась. Себе и ему.
Глава 22
Наступили мгновения гнетущей тишины, отсчитываемые громкими ударами моего сердца. Пальцы Аркариона на моем подбородке будто окаменели, а глаза сузились, вглядываясь в мое лицо. Было страшно и неловко. Я не имела опыта отношений, не знала, как должно быть. Меньше всего на свете я хотела причинять боль Аркариону. Но, кажется, своей неуверенностью делала только хуже.
— Я знаю, — передернув плечами, ответил Аркарион.
Сердце в этот момент екнуло от неожиданности.
— Знаешь? — растерянно отозвалась я.
— Александра, я же прекрасно все вижу, — его ладонь переместилась к моей щеке. — Мне кажется, тебе и не свойственны внезапные чувства. Я ведь прав?
