— Я не брала с собой отравленные.
— Отвернись.
Она послушно отвернулась и закрыла лицо ладонями.
Одному из парализованных Таш, не мудрствуя лукаво, свернул шею, дабы не шокировать Рил зрелищем перерезанного горла, а второму всадил в ногу болт, чтобы оставался на месте до тех пор, пока с ним не пожелают пообщаться. А с болтом в коленке даже вандеец далеко не убежит. Выглянул из-за камней, посмотреть, как дела у ребят. Дела шли, но надо помочь. Наклонился к Рил.
— Ты как?
— Нормально. — Не поднимая глаз и стиснув зубы.
— Потерпи еще немного. Пошли отсюда, он скоро очнется.
Взял ее за руку, отвел подальше от вандейца, поближе к полю боя. Усадил за камень.
— Сиди здесь. — По крайней мере, так он будет ее видеть.
Окинул взглядом поляну, выделил слабые места и побежал помогать.
Нет, он был несправедлив к своим. Справились бы и без него, но были бы потери. Один из его учеников, Дема, был ранен, а Фрая прижали так, что он бы не выбрался. Так что, слава богам, все обошлось, хотя, надо думать, боги тут вовсе и не при чем.
С помощью Таша быстро добили оставшихся, правда, двое сбежали, но за ними отправили погоню. Переговорщика и вандейца связали и без особых нежностей погрузили на лошадей. В поместье были хорошие специалисты по допросам, вот они пусть и занимаются. Как ни горело Ташу узнать, что скажут пленные, от самодеятельности он предпочел воздержаться. Не хватало еще товар попортить, его еще на суд «семьи» представлять. Да и потом, есть дела поважнее.
Отдав распоряжения, Таш с минуту понаблюдал за тем, как Тепек и Корень выворачивают карманы убитых, Зям перевязывает бледного до синевы Дему, а Фрай матерится, уводя по тропинке лошадей с пленными, и пошел к Рил. Без него обойдутся. А не обойдутся, значит, огребут.
Рил сидела за камнем, сжавшись в комочек и обняв руками колени. Таш мягко опустился рядом, притянул к себе, сжал в успокаивающих объятиях. Она подняла голову, и на Таша глянули страшные в своей неподвижности глаза.
— Таш, я их всех убила.
Таш, который в этот момент не испытывал ничего, кроме гордости за свою девочку, тем не менее ответил:
— Не болтай ерунды. Ты их просто ранила. Я их убил.
Она с безумной надеждой уставилась на него.
— И того, которого я… ножом?
— Угу.
Неожиданно Рил тихо засмеялась. Из-за того, что он так охотно взял на себя ее вину, у нее немного отлегло от сердца, и вернулась способность соображать.
— И того, которого я из арбалета?
— Ага. — Снова согласился он. — У меня как раз в кармане болт завалялся, дай думаю, воткну кому-нибудь в глаз!
Она улыбнулась, но улыбка получилась кривоватой и грустной.
— Нет уж, не приписывай себе чужие подвиги! Моя вина — это моя вина, ты тут не при чем. Кровь их на мне.
— Какая к Свигру вина? — Разозлившись, Таш крепко встряхнул ее за плечи. — За каким хреном они вообще сюда пришли? Их что, звали сюда? Или тебе хочется, чтобы тебя в очередной раз продали, как скотину? Они пришли сюда, чтобы забрать тебя, Рил! Ты все сделала правильно, да ты и сама это понимаешь, так что нечего мне тут изображать муки совести!
Рил, у которой от его очередного эмоционального встряхивания громко клацнули зубы, словно очнулась и довольно злобно глянула на него.
— Прекрати меня трясти!!
Таш, который, собственно, этого и добивался, насмешливо усмехнулся.
— Вот как! Значит, меня, за то, что я тебя всего лишь пару раз встряхнул, ты уже готова прибить без зазрения совести! А тех, которые тебя не только встряхивать собирались, ты тут сидишь и оплакиваешь! Ну, и где логика, Рил?
— Да пошла она в ж… твоя логика! — Выругалась Рил. — Логика, мать ее! Где ты, кстати, таких слов нахватался, изгой ты мой необразованный? — Таш слегка опешил от такого напора, и Рил, вывернувшись из его рук, резко встала. — И вообще, я умыться хочу!
— Ну, так пошли!
На берегу Рил решительно сбросила с себя всю одежду и, не обращая никакого внимания на суетящихся на поляне парней, пошла в воду. Таш постоял на берегу пару минут, пока она не уплыла подальше, и вернулся к тому месту, где остались лежать убитые вандейцы. Надо было забрать вещи Рил, а показывать ей все это лишний раз… не есть полезно ни для нервов, ни для совести. Оставлять ее одну, даже голую и даже среди своих парней, он уже не боялся. Если уж она завалила троих вандейцев, то, значит, способна размазать по стенке кого угодно, буде кто решится протянуть к ней свои поганые ручонки. Таш улыбался про себя всю дорогу. Пусть все боги осудят его, но он испытывал такую гордость за свою Рил, какой ему никогда в жизни испытывать не доводилось. Так что теперь, господа изгои, вам придется отнестись к ней серьезно, а не просто, как к красивой бабе, с которой можно не церемониться. Придется церемониться, и считаться тоже придется, даже если он сам отдаст концы в очередной заварушке, и некому будет стоять у нее за спиной!
Когда он вернулся к озеру, она еще плавала. Он помахал ей, чтобы вылезала, пора было ехать, и на этот раз она не стала возражать.
Дома Таш отправил Рил переодеваться, потому что все тренировки на сегодня, разумеется, отменились, а сам заглянул к Самконгу.
