Перед нами расстилалась оживленная улица шириной в шесть полос. Здания с террасами поднимались по обеим ее сторонам, их тисненые балки и балконы были наполнены зеленью.
Каменные мостики пересекали улицу, опасно возвышаясь над ней. Там и тут торчали торговые прилавки под яркими тканевыми навесами, в них продавали странные фрукты в украшенных корзинках, запчасти для роботов, высококлассную кибернетику, духи, краски, существа в клетках, оружие и драгоценности. Открытые двери под светящимися вывесками заманивали покупателей, а продавцы махали голографическими картинками своих товаров прямо в толпу на улице.
Посреди всего этого роилась масса существ, разноцветных, непохожих друг на друга и громких. Некоторые были людьми, кто-то пушист, другие завернуты в броню или ткани. Воздух вибрировал сотнями спорящих голосов, а звуки ботинок, копыт и когтей царапали по плитке. Бриз приносил ароматы готовящегося мяса, кислых и горьковатых пряностей, а еще смесь странного запаха от толпы.
Наверху, в фиолетовом небе, поднялась огромная, почти прозрачная планета бледно-лавандового цвета. Массивные куски ее висели без движения, отделенные от основной массы, словно она была сделана из глины, и кто-то разбил ее края точным ударом молотка.
— Что это? — прошептал Шон рядом.
— Ноуд. Это Баха-чар. Место, где покупают.
Он выглядел потрясенными до глубины души. Его ноздри раздувались. Должно быть, разбирал незнакомые запахи. Я посещала Ноуд с пятилетнего возраста. Для меня это было необычно, но знакомо. Для него, со всеми этими звуками, запахами и существами, должно быть, было ошеломительно.
— Идем. — Я вошла в толпу. Он последовал за мной. Мы свернули направо и прошли в общем потоке. Чудовище семенила впереди нас, явно во главе отряда.
Слева небольшое существо в капюшоне метнулось сквозь толпу. Высокая, очень костлявая женщина, завернутая в тысячи серебряных цепочек, бежала за ним с криками. Существо вильнуло и бросилось вправо. Женщина попыталась догнать его и врезалась в высокого прохожего в плаще. Он развернулся, морда его напоминала смесь динозавра и человеческого лица, и прыгнул на нее. Они вцепились друг в друга, катаясь по земле. Толпа расступилась, но движение продолжилось, оставляя их рычать и огрызаться.
— Миленькое местечко, — заметил Шон.
— Что бы ты не искал, ты найдешь это на Баха-чар, — сказала я. — В том числе и проблемы.
Мы пересекли улицу и свернули налево, в один из переулков, который был ненамного меньше самой улицы. Здесь было поменьше народу. Слева и немного впереди шагали плечо к плечу двое мужчин. На первом были кожаные штаны и белая рубашка с широкими рукавами, а сверху кожаный жилет.
Широкий кожаный нарукавник скрывал его левое предплечье. Его волосы, редкого светлого оттенка, почти золотые, свисали в хвосте на спину. Он двигался с аристократической элегантностью, в идеальном балансе. При взгляде на него представлялось, что, если бы дорога внезапно превратилась бы в узкую веревку, он не сбился бы с шага. Мой отец тоже так двигался. Я немного ускорилась. Мы поравнялись, и я увидела тонкий меч на его запястье. Так я и думала. Опытный боец.
Я кинула взгляд на его лицо и моргнула. Он был невероятно красив.
Мужчина слева был покрупнее, с широкими плечами и телом, выражающим агрессию. Он не шел, он охотился, по его походке было видно, что он очень силен. Его каштановые волосы выглядели так, словно он встал с кровати, провел по ним рукой и так и ходил весь день. На нем были темные штаны и черная кожаная куртка, похожая больше на камзол, чем на косуху. Рваный шрам пересекал его левую щеку, а когда он повернул голову, его глаза засияли желтым. Интересно.
— Вечно с тобой проблемы, — сказал шатен.
— Некоторым из нас приходится думать о безопасности мира, — откликнулся блондин. Узкая улыбка изогнула его губы.
— Я отдал миру восемь лет своей жизни, пусть подавится, — резко ответил его компаньон. — Еще далеко?
Худощавый поднял левую руку. Ястреб спикировал вниз и сел на его наруч.
— Почти дошли. Два квартала осталось.
— Хорошо. Возьмем эту фигню и домой.
Они свернули в переулок.
— Птица пахла мертвечиной, — сказал Шон.
— Мертвечиной?
Он кивнул.
— Пару дней точно мертва. Скажи-ка, зачем жить на Земле, если можно жить здесь?
— Кто-то ездит в экзотические места на каникулы и влюбляется в них. Кто-то даже остается и, когда новизна ощущений смывается, они обнаруживают, что на новом месте так же сложно и обыденно, как и на прежнем. Другие же приезжают, проводят время и говорят: "Мило, но я скучаю по дому, пора уезжать". Земля — это дом. Нет неба красивее, травы зеленее и нет места, такого как она.
Шон задумался над этим.
Мы пару раз свернули направо и остановились у огромного здания. Прямоугольный вход виднелся посередине, словно пасть животного. В нем стояла серокожая женщина. Ее темные волосы спускались ниже талии тонкими дредами. Она смотрела на нас золотистыми глазами, а увидев меня, заулыбалась, показав рот, полный заостренных зубов.
— Здравствуй, Дина.
— Здравствуй, саар а. Торговец примет меня?
