– Я даже не подозревала, что Бен может быть таким жестоким. Вот что особенно больно.
– О, люди делают странные вещи, когда влюблены, дорогая. Он тоже человек, и он не святой. Он мужчина, в конце концов! – Это позабавило Мадлен, и она начала смеяться сама над собой, а затем посмотрела на подругу слипающимися глазами. – Иден, я так напилась, что придется мне сегодня остаться ночевать у тебя.
Иди посмотрела на пустую бутылку шампанского и усмехнулась, вспомнив совет подруги: «Никогда не жалуйся на конец любви, ma cherie. Просто выпей за следующую».
– Конечно. Найди себе место и спи, – невнятно пробормотала она. – Мадлен, я тоже напилась?
– Надеюсь, что да. Это означает, что я не одна на ногах не стою.
Они засмеялись, но Иди не была уверена, что ей так же весело, потому что внезапно почувствовала приступ тошноты.
– Я должна проверить Томми.
– Томми спит, как побитый, – сказала Мадлен, и Иди не нашла в себе сил ее поправить. – Но мы должны выспаться. Завтра у нас встреча с Обри-Финч.
– О нет. Скажи, что это не так, – простонала Иди, уткнувшись лицом в подушку. – Сколько времени?
– Десять.
– Ну, я усну прямо здесь, – призналась она слабеющим голосом.
– Тогда я займу твою постель, дорогая, потому что именно мне завтра демонстрировать ее одежду для медового месяца. – Мадлен, пошатываясь, послала ей воздушный поцелуй. – Заодно проверю, как там Томми. Bonne nuit, ma cherie.
– Бон, – невнятно пробормотала Иди, убежденная, что идеально произнесла французское слово, и задремала. Ей снилось, что она ест яблочно-ежевичный пирог в ванне с Томом, а на носу была свадьба – его, но не ее.
Свист чайника болью отдался у нее в голове. Иди тихо застонала, когда Мадлен подбежала, ругаясь, чтобы выключить его.
Иди открыла опухшие красные глаза.
– Если ты когда-нибудь снова напоишь меня, – начала она, а затем внезапно бросилась вперед, закрывая рот. – Быстро, с дороги! – Она оттолкнула стул, едва не свалив с него чашку с кашей для Томми, и бросилась в ванную.
Мадлен подняла брови на Томми, который терпеливо сидел в своем высоком стульчике в ожидании следующей порции.
– Вот, хороший мальчик. Ну-ка, попробуй ложкой. Вот-вот, умница, Томми. Скоро тебе будет два годика, и ты покажешь маме, как хорошо умеешь есть сам. А я пока сделаю ей чашку чая. – Она начала искать мед и лимон. Томми развлекался тем, что рисовал кашей, макая в нее свои маленькие пальчики и размазывая ее на дощечке своего высокого стула.
Когда Иди вернулась, ее лицо казалось восковым, а обычно блестящие черные волосы свисали влажными прядями.
– Томми! Посмотри на этот бардак.
Мадлен хихикнула.
– Губка и вода очистят это за секунду. Перестань беспокоиться. Он счастлив, он ест. Вот, выпей это.
– Ни в коем случае. Я больше никогда не буду пить ничего, что ты мне даешь. Утренняя тошнота – ничто по сравнению с этим, – пробормотала она.
– Это пройдет, милая, – лукаво сказала Мадлен, возвращаясь с теплой фланелью для Томми.
Иди улыбнулась.
– Что бы я делала, если бы ты не появилась в моей жизни? Ты всегда собираешь меня по кускам после моих ужасных ошибок.
– Это не было ошибкой, Иден. Но Бен тебя подвел. Вы причинили друг другу боль. Все кончено. – Она пожала плечами. – Завтра ты можешь встретить другого человека.
Иден бросила на нее испепеляющий взгляд.
– Я говорила тебе, что сказал Бен. Я собираюсь выяснить, что он узнал о Томе.
– А может, он соврал, – предположила Мадлен.
– Нет, он что-то знал. Я начну с газет на Флит-стрит. Не исключено, что он прочитал какую-то статью.
– У тебя нет ни имени, ни деталей. С чего начать?
Иди пожала плечами.
– Он жив. Я его найду. Что это за напиток, кстати?
– Мед… сахар всегда помогает при похмелье. Лимон – это витамин С. Твоя бабушка не учила тебя этому?
– Да, учила, – передразнила она.
– И секретный ингредиент, который является ключевым. Ничего вредного, – заверила Мадлен. – Пей, и через полчаса почувствуешь себя лучше.
Иди откинула голову и, сморщившись, проглотила жидкость. Она посмотрела на Мадлен обвиняющим взглядом, а затем ее глаза округлились от странного покалывания на языке, который начал гореть, и Мадлен об этом знала.
– Что…
– Кайенский перец, дорогая. Чили снимает боль, хочешь верь, хочешь не верь.
Иди закашлялась, а потом начала плеваться.
– Доверься рецепту моей французской бабушки, – сказала Мадлен. – Так, сейчас почти семь тридцать, а мы должны встретиться с Обри-Финч в десять. Еще полно времени…
Иди поцеловала Томми, прежде чем снова уронить голову на кухонный стол.
– Нет, Мадлен, – простонала она из-под рук, которыми обхватила голову. – Я не могу ее видеть. Не в таком состоянии.
– Все будет в порядке.
– Не будет. Меня тошнит. У меня болит голова. Меня скоро опять вырвет. Разве Сара начинает не сегодня?
– Да.
– Я позвоню миссис Миллер и попрошу ее посидеть с Томми часок, пока я не приду в себя. Вы вдвоем справитесь с примеркой?
– Уверена, что справимся, но мисс Обри-Финч будет разочарована. А что, если нужно будет внести изменения или она поправилась на триста фунтов?
Несмотря на боль, Иди рассмеялась.
