– Да, прямо здесь, пожалуйста, – сказала Нэнси. – Извините, что не смогла помочь вам больше. Мне бы хотелось, чтобы вы были счастливы со своей невестой и смогли бы оставить войну и ее несчастья позади. – Она похлопала его по руке, и было что-то до боли знакомое в этом жесте. Он вспомнил, как Нэнси ободряюще улыбается ему, одетая в ту же форму. И вдруг он почувствовал запах дегтярного мыла и увидел тусклое зеркало… потом удаляющийся звук каблуков и блестящая монета… а потом услышал песню малиновки и шум праздника вокруг больницы, рядом с короткой дорожкой, ведущей к живой изгороди.
– Ну, вот мы и приехали, – бодро сказала она. – Номер пять, рядом с зеленой дверью. – Она посмотрела на потемневшее небо и моросящий дождь, который стал настойчивее, а потом обернулась к Алексу. – Не выходите. Только зря промокнете. Будьте осторожны, Алекс… и, самое главное, будьте счастливы.
Она повернулась и открыла дверь, чтобы выйти на обочину, но Алекс вдруг схватил ее за руку.
– Нэнси, подождите!
Она остановилась.
– Что такое?
– Вы сказали, что в день моего исчезновения через ворота для доставки проходили только мальчик из овощной лавки и врач, не так ли?
Она нахмурилась.
– Да.
– Но теперь вы упомянули, что дочь портного тоже приходила.
– Приходила. Верно. Она еще сказала, как красиво мы все украсили, но не осталась на праздник.
– Нэнси… дочь портного ходила на каблуках?
Она рассмеялась.
– Да. И была всегда одета безукоризненно. Она была невероятно красивая. Миниатюрная, темноволосая, прекрасная фигура – и одежда! Она шила ее сама, насколько я понимаю. Настоящая модница! – Нэнси открыла зонтик и выскочила из машины. – Пока, Алекс! – услышал он и посмотрел, как она подбежала к зеленой двери и исчезла за ней.
Алекс не слышал ни слова с той секунды, как она подтвердила, что дочь Эйбрахама Валентайна ходила на каблуках, и пожалел теперь, что не спросил у Нэн ее имя. Он услышал, как таксист спросил у него, стоит ли ему отвезти его назад в Лондон, и понял, что уже поздно и темнеет.
– Да, пожалуйста, обратно в Сент-Джеймс, – ответил Алекс и даже пожаловался на погоду, хотя он мало на что обращал сейчас внимание, кроме своих мечущихся мыслей и новой уверенности, что дочь портного может помочь ему вспомнить прошлое.
Вопросы всплывали один за другим, пока у него не заболела голова. Надо ее найти! И учитывая, что Валентайн – довольно редкая фамилия, возможно, владелица свадебного салона Пен является ее родственницей или укажет ему дорогу к ней.
Он вынул красный носовой платок и еще раз посмотрел на отверстие в форме сердца посередине. Алекс не знал, что водитель наблюдает за ним в зеркало заднего вида.
– От вашей возлюбленной, сэр?
И Алекс почувствовал, что его сердце словно пропустило один удар.
С тех пор как Иди заставила себя уже поздним утром вылезти из кровати и наконец принять душ, ощущение вины у нее только нарастало. Как только она вышла из ванной, ее голова прояснилась и тошнота отступила. И теперь, к четырем часам дня, она уже раскаивалась, что перенесла встречу с мисс Обри-Финч, а Сара провела свой первый день вдвоем с Мадлен. Иди уставилась в пространство, а затем посмотрела на Томми, который играл с деревянными кубиками… или, по крайней мере, с коробкой от них. На нее накатило чувство одиночества при виде игрушки, которая раньше принадлежала Дэниелу, и ее вчерашний оптимизм сменился меланхолией. Хотя она злилась на Бена, ей было жаль терять друга детства.
– Пойдем в парк, Томми? – предложила она, хотя на улице быстро темнело. Они сходят ненадолго, а свежий воздух пойдет ей на пользу.
– Парк, – повторил он и послал ей воздушный поцелуй. Нежность сына была как нельзя кстати, чтобы напомнить ей, как много любви было в ее жизни.
Зазвонил телефон.
– Иди поищи свой шерстяной шарф, Томми. Синий. Вот такой, – сказала она, показывая на свою кофту. – Синий. И перчатки, – добавила она, изображая, будто надевает их. Малыш бросился прочь на удивление прытко. Он опровергал все прогнозы о замедленном развитии недоношенного ребенка. «Скоро он будет носиться еще быстрее, – подумала она, но вместо того, чтобы порадоваться этому, помрачнела. – Не вырастай и не покидай меня слишком рано, Томми…»
Она потянулась к телефонной трубке.
– Иден Валентайн.
– О, здравствуйте, Иден. Простите, что беспокою вас дома, зная, что вы не очень хорошо себя чувствуете. – Она узнала звонкий голос Пенелопы Обри-Финч, на этот раз очень обеспокоенный.
– Здравствуйте, мисс Обри-Финч.
– О, зовите меня Пен, пожалуйста.
Иден улыбнулась. Ей подумалось, что каждый человек, познакомившись с этой девушкой, наверняка влюблялся в нее.
– Извините… Пен. Что-то случилось?
