– Ерунда. Я достаточно пережил в окопах, чтобы переживать из-за легкого недоразумения на Севил-роу. Как глупо я, должно быть, сейчас выгляжу. Извините за беспокойство, дамы и господа. Все в порядке, я просто немного ударился, – заверил он, потирая плечо, а затем трогая себя за подбородок. – Пожалуйста, не стоит больше заострять на мне внимание.
– Как хотите. Я доктор Джон Кавендиш, – сказал он, приподнимаясь, чтобы встать, морщась от хруста колен и глядя, как мужчина начал отряхиваться, а зрители – приподнимать свои шляпы в знак прощания и расходиться, поскольку смотреть больше было не на что. – Сколько пальцев я показываю? – спросил Кавендиш.
– Четыре, – ответил мужчина скучающим голосом.
– На обеих руках, пожалуйста, – попросил Кавендиш.
– Семь, – последовал несколько более раздраженный ответ.
– Вы можете вспомнить свое имя? – спросил Кавендиш так, словно у него было еще двадцать вопросов в запасе.
Человек посмотрел на него, поправляя галстук.
– Да. Не думаю, что это слишком сложно, доктор Кавендиш. Я Александр Уинтер. – Он кивнул Фитчу. – Что это за одежда на мне, Фитч? Я никогда не ношу темно-синий.
– Нет, сэр. Но я не шил для вас этот костюм, мистер Уинтер.
– В самом деле?
Фитч слегка пожал плечами, словно извиняясь.
– Да, господин Уинтер, хотя издалека кажется, что он прекрасного качества, возможно, немного узковат, если позволите заметить.
Уинтер кивнул.
– Но вы же шьете все мои костюмы, Фитч. – Он нахмурился.
Фитч вежливо пожал плечами.
– Мы не видели вас несколько лет, сэр.
Мужчина уставился на него в недоумении, словно Фитч только что сказал, что в Англии больше не идет дождь.
– Война повлияла на наш бизнес, господин Уинтер, – вздохнул Фитч. – Многие из наших клиентов не вернулись. Я думал, что вы, возможно, стали одним из них. – Он моргнул и прочистил горло. – Простите меня.
– Нет-нет, не стоит. Э… какой сегодня день?
– 30 сентября, сэр.
– А, хорошо. Э… а год?
Оба посмотрели на него с удивлением.
Кавендиш заговорил первым.
– 1920-й. Разве вы этого не знаете?
Уинтер улыбнулся, но врач успел заметить изумление у него на лице.
– Чувствую себя немного не в себе, полагаю, что от удара, – признался Уинтер. – Возможно, будет лучше, если меня осмотрят.
– Пойдемте со мной, мистер Уинтер. Я собираюсь на Харли-стрит. Я хотел взять такси.
– У меня есть свой врач, сэр. Ллойд Рэтбоун обычно лечит нашу семью.
– Я знаю Ллойда, – кивнул Кавендиш. – Он сейчас путешествует по Европе, насколько мне известно. Позвольте мне успокоить себя, осмотрев вас лично у себя в приемной, иначе я не смогу отпустить вас с чистой совестью.
Уинтер глубоко вздохнул.
– Ладно, если это поможет вам спокойно спать по ночам.
– Поможет.
– Фитч, этот костюм теперь выглядит неопрятно, а еще я только что заметил небольшую дырку на колене.
– Я тоже заметил, – осторожно сказал Фитч.
– Не думаю, что у вас есть…
– Ну, сэр, по странному совпадению, у меня есть для вас костюм. Вы заказали его в 1915 году, когда были здесь в последний раз, и попросили, чтобы он был готов к вашему возвращению. Оно будет скорым, сказали вы тогда, – печально процитировал Фитч.
– Пять лет, – пробормотал Уинтер.
– Он подойдет вам, господин Уинтер, в этом нет ни малейших сомнений. Мне кажется, вы не набрали ни унции за время вашего отсутствия, разве что, наоборот, немного сбросили вес.
– Вам виднее, Фитч. Так у вас есть костюм? Как чудесно. – Уинтер явно был доволен.
– На вашем счету и до сих пор висит в своем портпледе. Я всегда надеялся, что вы заберете его, сэр, – сказал Фитч, а затем откашлялся, чтобы его голос не казался таким взволнованным. – Э, простите меня. Слишком многие не вернулись.
Александр Уинтер широко улыбнулся Фитчу, ничуть не кичась своим общественным положением, а затем повернулся к Кавендишу.
– Сделайте мне одолжение, Кавендиш. Позвольте мне сменить этот грязный и рваный костюм.
– Разумеется. Я поймаю такси, и мы с вами доедем на Олдберлингтон-стрит.
Уинтер кивнул в знак благодарности и последовал за Фитчем в святилище одежды под названием «Андерсон и Шеппард», которое в прошлом веке несомненно служило жилищем каким-нибудь аристократам, затем там, скорее всего, была приемная врача, пока на улицу не проникло портновское сообщество. Хирурги были вытеснены портными на Харли-стрит, и теперь вся улица принадлежала элитным портным, которые одевали джентльменов и аристократов.
Пока они шли к салону, Уинтер оценил огромное число ателье и салонов, скопившихся на этом лондонском пятачке, и каждое со своей специализацией. Некоторые начинали со шляп и головных уборов, как Томас Хоукс, который затем объединился с Дживзом в доме номер один по Севил-роу. Другие начинали как поставщики одежды для охоты или церемониальных костюмов для королевской семьи и других высокопоставленных лиц.
