Последнее, что он услышал, был удивленный возглас женщины, а затем он упал, держась за руку Нины. Его жена оказалась рядом и куда-то быстро его повела. При этом она улыбалась.
– Пойдем, Эйб, – услышал он и с радостью последовал за ней.
У Мадлен не было своей семьи в Англии, только несколько дальних родственников во Франции и, возможно, старый дядя в Алжире, который, скорее всего, был жив, и вот всего за один день она обрела новую семью. Между ней и Иден Валентайн возникла связь, она почувствовала это в тот самый миг, когда познакомилась с молодой женщиной, чье имя соответствовало ее красоте.
Ей хватило одного взгляда на дом Иден, чтобы понять, что у девушки великолепное чувство стиля. А после часа, проведенного за изучением гардероба, который не соответствовал ее материальному положению, Мадлен поняла, что у новой знакомой настоящий дар. Мадлен никогда не встречала такой талантливой портнихи… даже в Париже.
У этой молодой женщины было собственное видение. Ее стиль, такой отточенный и строгий, с элементами поразительного шика, привел Мадлен в восторг. Никто в деревне не знал, что когда-то француженка была моделью для сестер Калло. Четыре сестры Калло учились у своей матери, талантливой кружевницы, и были известны своими простыми, но изысканными творениями, которые Мадлен, их любимая модель, блестяще демонстрировала на своей стройной фигуре.
Иден, как и Мари Калло, главный дизайнер дома сестер Калло, шла на шаг впереди большинства остальных домов моды. Мадлен видела по одежде Иден, что новая подруга обладает даром предвидеть будущие модные тенденции, возможно, имеет врожденную способность предугадать, что женщинам хотелось бы носить… что им следует носить.
Она была поражена, услышав, что молодая портниха убеждена, что женщины должны носить то, что хотят, а не то, что им диктуют модные дома. Но кто-то должен показать им новые модели, чтобы их желание оформилось.
Обе тогда рассмеялись.
– И ты можешь стать этим человеком, Иден, – сказала она, все еще не решаясь рассказать ей о своей жизни.
Мать и тетка Мадлен зарабатывали на жизнь стрижкой. Живя вместе с этими двумя женщинами, сложно было не получить некоторые навыки. Эппинг стал для нее тихим убежищем, где ей удалось спрятаться от жестоко преследующего ее мужчины.
Побег стоил Мадлен репутации и жизни любимой модели парижских кутюрье, но она ни разу не пожалела о том, что уехала из Франции. Она знала, что Пьер думает, что она сбежала в Марокко или Алжир, возможно, даже в Швейцарию или Бельгию. Ему бы никогда не пришло в голову искать ее в дождливой Англии.
И вот она стригла волосы, чтобы свести концы с концами, помогала Делии в пабе и постепенно начинала строить свою скучную, предсказуемую, но безопасную жизнь.
Иден Валентайн все изменила. Через несколько часов она не только влюбилась в новую подругу, но и увидела свою новую жизнь, особенно в связи с планами Иден открыть собственный салон. Мадлен знала, что может помочь ей, более того, знала, что может сыграть роль козырного туза в рукаве Иден, с помощью которого та легко начнет продавать свою одежду.
А затем всего за несколько часов жизнь Иден потерпела крах.
Эйб напоминал Мадлен ее деда, его присутствие внушало ей ощущение надежности, но вдруг он начал падать. Она по-прежнему держала его за руку, крепко сжимая ее, пока им сообщали дурные вести, и ахнула, когда он отпустил ее руку и тяжело повалился на зеленый линолеум.
Грузная престарелая медсестра с полными ногами и бесстрастным лицом действовала удивительно проворно и почти мгновенно ослабила галстук и расстегнула воротник Эйба. Доктор быстро расстегнул прекрасно сшитую полосатую рубашку, обнажив морщинистую седую грудь, и приложил к ней стетоскоп, а тем временем сестра как можно скорее убедилась, что дыхательные пути старика свободны.
Они ждали, пока врач слушал.
Мадлен затаила дыхание, прикрыв рот руками.
Наконец доктор вздохнул и вынул стетоскоп из ушей. Посмотрел на Мадлен и мрачно покачал головой.
– Мне жаль, мисс Делакруа. Он умер.
– О, Иден, – прошептала та, медленно качая головой и все еще не веря в случившееся, сразу же подумав о дочери Эйба и о том, как ей сообщить, что она в один день, возможно, потеряла всю семью.
Дуглас Уинтер подошел к богато украшенной креденце[3] и посмотрел, что было на завтрак, который подавался под наблюдением дворецкого, стоявшего рядом и приветствовавшего каждого члена семьи Уинтер, спускавшегося вниз. Он не удивился, увидев, что Дуглас появился первым со своей женой, светской львицей, которая вошла в их семью четыре года назад и, похоже, наслаждалась каждым визитом в Лаксфелл больше, чем предыдущим. Возможно, потому, что с каждым своим приездом Ферн Уинтер, урожденная Даффилд, чувствовала себя на дюйм ближе к тому, чтобы стать хозяйкой поместья Лаксфелл. «Какой неприятный сюрприз ждет ее сегодня утром», – злорадно подумал дворецкий.
