– Ну, я бы солгала, если бы сказала, что у меня в сердце нет особого места для Валентайнов. Надеюсь, ты будешь нас навещать и позволишь мне увидеть, как растет этот маленький человечек.
Они обменялись улыбками.
– От нашей семьи теперь ничего не осталось. Может, вы согласились бы стать почетной тетей?
– Отлично, тетя Тильда, – заулыбалась сестра. – Он еще долго будет маленьким, – предупредила она. – Я видела такое раньше. Большинство из них даже не выжило, но вашей семье повезло, что мальчик остался в живых, так что поддерживай его всегда… даже когда он поздно начнет ходить или дольше сверстников будет приучаться к туалету. И когда он не выиграет забег в школе или не сможет быстро запомнить таблицу умножения, поддерживай его и помни об этом моменте. Ему нужно время и внимание, чтобы догнать остальных.
И вот теперь сын Тома лежал у нее на руках и жадно сосал грудь. Она чувствовала, что он набрал вес – сестра была права. Ее мальчик начал наливаться силой. Если бы только Том мог видеть его сейчас.
Ее мысли вернулись к тому утру, к последнему поцелую, после которого она потеряла его из виду, когда он повернул за угол и ушел из ее жизни.
– Тебе что-нибудь принести? – Мадлен прервала ее мысли.
Иди покачала головой, улыбнувшись подруге как можно бодрее, но она знала, что улыбка вышла грустной.
– Я пыталась вспомнить наше последнее утро вместе. Но я уже сто раз его вспоминала, чтобы найти признаки приближающегося несчастья. Не было ничего похожего, Мадлен. Ничего, что свидетельствовало бы о том, что что-то не так.
– Я знаю, дорогая.
Иди осторожно посмотрела на нее, словно извиняясь.
– Слушай, Иден. Мне пришла в голову одна мысль. Поехали в Париж.
– Что? – Иди с недоумением посмотрела на подругу, стараясь отыскать на ее лице признаки того, что это предложение было шуткой.
– Париж поможет исцелить тебя, дорогая, – сказала Мадлен. – У меня есть план. Я знаю, что ты не поедешь в грандиозный тур или что-то подобное, но я говорю о короткой поездке на несколько дней. Я слышала, что вы, англичане, считаете, что перемены так же полезны, как отдых, и я тоже в это верю. Мне кажется, что, если ты на какое-то время сменишь обстановку, это поможет тебе разобраться, что делать дальше.
– Мадлен, это не пройдет по щелчку пальцев или в поездке через Ла-Манш. Я страдаю… ужасно. Бывают моменты, когда я просто не хочу просыпаться и жить еще один день. Если бы не он… – Она ласково посмотрела на ребенка, поглаживая пушистые темные волосы.
Подруга предостерегающе посмотрела на нее.
– Но какой смысл хандрить, Иден? Разве это вернет людей, которых ты потеряла?
Иди ахнула:
– Не надо.
– Ответь мне.
– Разумеется, не вернет.
– И знаешь что? Ты можешь горевать всю оставшуюся жизнь, но это не значит, что ты не должна ее прожить. Теперь ты должна думать о себе и о своем ребенке.
– Мадлен…
– Горюй, конечно же, но делай это здесь, – сказала она, указывая на сердце Иди. – Не заставляй своего сына расплачиваться за твое горе так же, как, по твоим словам, твой отец заставлял тебя нести на себе бремя его скорби.
Иди почувствовала, что правда в словах Мадлен прибавила ей мужества. Всего на миг она ощутила, что вышла из сумрака отчаяния на солнечный свет разума. На миг, даже при том, что ее несчастный мир не имел смысла, Мадлен помогла ей понять, что она одна теперь несет ответственность за свое будущее. Мадлен продолжала:
– …что касается Тома, на то, что нет никаких известий о нем, можно смотреть оптимистично.
Иди покачала головой.
– Каким же образом, Мадлен?
Ее подруга приподняла одно угловатое плечо.
– Нет сообщений о несчастных случаях или смертях. Это означает, что твой муж жив. Он вернется. А ты можешь напрасно убиваться и искать его, а можешь поверить, что любовь Тома к тебе сильнее, чем то, что вас разлучило. Так что соберись, Иден Валентайн, и начни жизнь заново ради этого маленького мальчика. Будь сильной. Все родители когда-нибудь умирают. Твой отец прожил долгую жизнь.
– Но он умер, думая, что его внук не выживет! – горько воскликнула она.
– Ну, с этим уже ничего не поделаешь, – сказала подруга. Это было жестоко, но Иди привыкла к откровенности Мадлен.
Француженка наклонилась к ней, и ее серьезные серо-зеленые глаза посмотрели на Иди так строго, что она не смела отвести взгляд.
– Я не говорю, что это будет легко, но давай спланируем поездку в Париж в ближайшее время – всего на несколько дней… и, разумеется, возьмем с собой твоего сына. Там ты сможешь подумать, что делать с магазином и домом своего отца, вместо того чтобы продолжать ничего не решать. Ты сможешь подумать, что делать с домом здесь, в Эппинге. Я знаю, мысль снова переехать Лондон тебя пугает. Я буду помогать тебе на каждом шагу этого пути, Иден. Буду нянчить твоего сына, менять ему подгузники – мы справимся вместе. Не забрасывай свою мечту о салоне. Не подводи Тома – будь хорошей матерью и хорошей женой, которая выполнит обещание стать самым известным молодым дизайнером в Лондоне.
Иди мягко улыбнулась и осторожно подняла своего крошечного ребенка, чтобы помочь ему срыгнуть.
