– Да, теперь я смогу провожать тебя домой и чаще тебя видеть – вас обоих, конечно же. У меня в Лондоне постоянно будет автомобиль. – Бен говорил быстро, и Иди почувствовала, что он пытается увлечь ее этой идеей. – Я больше не буду человеком, живущим с родителями и страдающим из-за разбитого сердца, которое не в силах забыть девушку, которую всегда любил.
От этих слов Иди опешила. Она почувствовала, что он снова душит ее, как и раньше, но ее это не удивляло. Последние несколько недель она чувствовала, что его предложение не за горами. Она позволила ему потихоньку прокрасться обратно в свою жизнь, как близкому другу, которым он всегда был для нее, и неудивительно, что это пробудило в нем надежду на совместное будущее.
Он нервно прошелся своими длинными пальцами по жестким черным волосам. Те даже не пошевелились, словно были сделаны из проволоки. У Бена была пышная шевелюра. «Он никогда не облысеет, – подумала Иди. – Как и Том». Но она знала, прикосновения чьих темных волос хотела бы чувствовать. Бен внимательно смотрел на нее своими темно-шоколадными глазами. Он что, отрепетировал это? Она сразу почувствовала жалость к нему. Он все еще выглядел и вел себя по-мальчишески, все еще хотел самоутвердиться, произвести на нее впечатление и в то же время обладать ею, контролировать…
– Извини, – сказал он, понимая, что она не собирается нарушать неловкую тишину. – Для меня ничего не изменилось. – Он смело взял ее за руку, делая вид, что обеспокоен ее молчанием. – Прости меня, Иди. Я хотел отпраздновать твой успех, а не ставить тебя в неловкую ситуацию.
– Тебе не за что просить прощения, Бен. Ты всегда был очень добр ко мне.
– О! – Он отпустил ее, потянулся за вином и сделал большой глоток. – Не хочу, чтобы ты ценила меня за доброту. Во всяком случае, теперь тебе нужно думать о сыне. Ты знаешь, как я его люблю. Ему нужен отец. Я хочу…
– У него есть отец.
– Я имею в виду, что твоему сыну нужно, чтобы в его жизни был мужчина. Он окружен женщинами.
Иди заставляла себя дышать, поскольку неожиданно почувствовала, что у нее ком встал в горле.
– Его зовут Томми. Ты никогда не произносишь его имя.
– Томми, – сказал он.
– Тебе это неприятно, не так ли?
Он пожал плечами, но она увидела в его глазах чувство вины, когда он быстро опустил взгляд.
– Тебе сложно винить меня в том, что это не самое любимое мое имя. Но его второе имя мне очень нравится.
– Бен… – Он посмотрел на нее. – Я причинила тебе боль. Я полюбила другого. И люблю его до сих пор. – Она заметила странное выражение на обычно открытом лице Бена. Иди покачала головой. – Что?
– Ничего, – сказал он, натужно улыбаясь. Она услышала фальшивую нотку в его бодром голосе. – Извини, я подумал о старых временах и о том, каким скучным я, должно быть, казался. Я так сильно тебя любил, и хотя, Иди, это кажется невозможным, мне кажется, что сейчас я люблю тебя даже еще сильнее. Я отпустил тебя, потому что должен был так поступить. Но теперь все изменилось. Я хочу, чтобы ты знала, что меня не волнует, что ты была влюблена в другого.
– Что я вышла замуж за другого, – поправила она.
– Том не вернется, Иди, – сказал он осторожно, изучая ее лицо.
Иди крутила в руке бокал, глядя на переливы света, отбрасываемые стеклом при свечах. Она сделала мысленную заметку запомнить это для работы и использовать хрустальные бусины, которые порхали на краю ее сознания.
– Я не дура. Мне просто сложно с этим смириться. – Она снова посмотрела на серьезное лицо Бена. – Я не верю, что он мертв. Я думаю, почувствую это здесь, – сказала она, указывая на сердце. – В этом все дело.
– Ну, если тебя это утешит, я уже давно смирился с тем, что ты любила Тома. И для меня не стало места в твоей жизни, когда появился он. Но теперь, когда Тома нет…
Она не стала отвечать, отказываясь участвовать в этой беседе, и позволила тишине повиснуть между ними.
Бен тихо откашлялся.
– Да… Теперь его нет. А ты все та же великолепная Иди, в которую я всегда был влюблен, только теперь у тебя есть Томми, и ему нужно больше твоего внимания. Но я знаю, что ты одинока, даже несмотря на то, что у тебя есть ребенок, Мадлен и множество новых знакомых. Я знаю, что ты все та же Иди здесь, – сказал он, касаясь груди. – Тебе хочется, чтобы у Томми был брат или сестра. Ты по-прежнему хочешь иметь большую семью. Ты по-прежнему веришь в брак. – Он пожал плечами. – Ты по-прежнему еврейка. Никто не понимает тебя лучше, чем я, и не сможет предложить тебе то, что тебе нужно.
Она хотела что-то возразить и уже открыла было рот, но он поднял руку.
– Подожди, Иди. Просто дай мне договорить до конца. Я смог увидеть все, что ты собой представляешь, все, чем ты хочешь быть, и я понимаю, что раньше недооценивал тебя, твои потребности и мечты. Я изменился.
