– Что ты одобряешь, наверное.
– Думаю, что да.
– Но?
Она вздохнула, сняла перчатки и бросила в корзину с листьями.
– Поставь ее. Давай выпьем кофе. В любом случае сегодня для этого слишком холодно.
Сесили повела сына в утреннюю комнату, где у камина, в котором плясал веселый огонек, стояли удобные кресла. Она дернула за шнурок, который приводил в движение колокольчик где-то в глубине Ларксфелла, и сообщила слугам, что Уинтеры просят, чтобы им подали кофе.
– Ну что? – спросил он.
– Давай дождемся кофе. Как дела? Я не видела тебя, мне кажется, недели две. Брэмсон сказал, ты был на севере? Клянусь, ты меня избегаешь.
Он покачал головой.
– Я проверял наши инвестиции в металлургический завод в Ньюкасле. Пассажирские перевозки – это наше будущее.
– Положа руку на сердце, дорогой, ты должен знать, что деловая жизнь твоего отца ни капли меня не интересовала. Это же относится и к тебе. Грубо?
Он рассмеялся.
– Твоя откровенность – да.
– Ах, боже мой, а я-то была уверена, что моим мужчинам из семьи Уинтер это-то как раз больше всего во мне и нравится.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, помогая ей сесть.
– Так и есть, мама. Отвечая на твой вопрос, все хорошо.
Они немного поговорили о семейных делах, о том, действительно ли Фелпс лучшая пара для Шарлотты, что Ферн стала приезжать все чаще, а Руперту необходимо заниматься делами, а не только вращаться в свете. И пришли к заключению, что надо согласиться принять предложение одного из университетов и создать стипендию имени его отца, а также сделать пожертвование на новую библиотеку в Королевский колледж.
Поднос с кофе прибыл, и Брэмсон проследил, как горничная расставляет чашки и кофейник на столике.
– Я подогрела молоко, как вы любите, мэм. Налить вам кофе?
– Нет, все хорошо, спасибо, Элси. Мой сын любит сам за мной поухаживать, – сказала она, и застенчивая девушка улыбнулась в ответ, прежде чем уйти.
Брэмсон поклонился. Алекс налил кофе, наслаждаясь ароматом смеси из Африки, которую поджарили по указаниям матери в Хоуве. Но пьянящий аромат принес с собой тоску.
– Думаю, в свои худшие дни ради чашки настоящего кофе я готов был голышом бежать по нейтральной территории. – Заметив, каким несчастным стало лицо матери, он добавил: – Ничего не могу с собой поделать. Самые простые вещи могут разбудить воспоминания.
– Ты должен стараться не вспоминать, дорогой, – сказала Сесили, удивив его. – Мы все знаем, что это наверняка было ужасно, но все теперь смотрят в будущее.
– Будущее не радужно, мама. Послевоенный бум оказался недолгим, и во всей Европе начался кризис. Это не повлияло на нас, Уинтеров, по причинам, перечислением которых я не хочу тебя утомлять, но людям, которые живут обычной жизнью, сейчас очень тяжело… таким людям, как Элси.
– Мне кажется, что мы довольно хорошо заботимся о наших слугах, – заметила Сесили, принимая чашку кофе. – Лучше, чем Фейвершемы, например.
– Я привел в пример Элси просто как символ всех рабочих семей Великобритании. Грядут тяжелые времена для большинства населения. Дальше начнутся беспорядки, так как рабочих начнут раздражать условия жизни, низкие зарплаты, обычные проблемы, ведь после всех перенесенных страданий они считают, что имеют право ожидать большего от работодателей.
– Александр, я могу назвать тебе десятки благородных семей, которые тоже потеряли двух и даже больше мужчин на войне. Мне кажется, люди нашего уровня заплатили не менее высокую цену, чем остальные, потому что чувствовали себя обязанными пойти на фронт и возглавить солдат.
– Я знаю, знаю, мама. Я был одним из них, помнишь? –
Он мягко посмотрел на нее, словно извиняясь. – Но это не то, о чем мне хотелось с тобой поговорить. Речь о Пен.
– Хм, красотка Пенни, – сказала она, потягивая на кофе. – Ах, прямо в точку.
Алекс нахмурился, как загипнотизированный глядя на огонь.
– Лекс?
Он, казалось, не слышал ее.
– Алекс, в чем дело?
– Извини, – сказал он обеспокоенно. – Ты что-то сказала… и это…
– Что я сказала? Мы говорили о Пенелопе Обри-Финч, не так ли?
Мелькнувшее было воспоминание исчезло без следа.
– Да… хм, да, говорили.
– Дорогой, ты уверен? – спросила его мать усталым голосом. – Что она действительно тебе подходит?
– Ты имеешь в виду ее возраст?
– Ее возраст, ее близость к нашей семье…
– Но ведь она нам не кровная родственница, мама. И я думал, что ее семья, родословная, все в ней идеально соответствуют требованиям семьи Уинтер. Она молода, я согласен, но она очень зрелая.
– Я знаю, что ты имеешь в виду, – призналась Сесили. – И было бы неправдой, если бы я не признала, что провожу больше времени с Пенелопой, чем с большинством девушек, которых встречаю. Но готов ли ты к браку? Готов ли остепениться? Возможно, тебе нужно больше времени…
– Я нахожу ее совершенно очаровательной и если откажу ей сейчас… Я могу обидеть ее настолько, что потеряю ее. – Он допил кофе. – Вчера вечером она сказала, что если я не хочу жениться на ней – и она готова это понять, если это так, – то она намерена отправиться в трансатлантический круиз, а затем в тур по Европе. И может даже насовсем переехать в Америку.
