Васька Лелюх совсем приуныл. Все брели по колено в воде.
Неожиданно камыши расступились, и участники экспедиции оказались на берегу большого чистого озера, в центре которого возвышался круглый островок, поросший большими ивами и кустарником.
— Вот и Атаманский, — объявил Петяшка. Он отыскал брод и провел своих спутников на остров.
Под одной из плакучих ив сидел Лаврентий Кули-баба. У его ног лежал небольшой кабан. Перегоняя друг друга, все бросились к нему: рассматривали свирепую морду, щупали жесткую, как проволока, щетину, удивлялись страшным клыкам.
— Вот это да! — воскликнула Ольга.
— Хорош кабанчик, — поддержал Жмуркин.
— Подсвинок-то? — довольно безразлично ответил Лаврентий. — Нет, худой. Вот к осени, тогда бы он жиру нагулял, а то сейчас бить зверя или птицу одно баловство. Подсвинок для стоящего охотника не добыча. У меня тут настоящая добыча есть.
Он поднял с земли тужурку. Под ней лежал пушистый, величиной с большую собаку, зверь. Его шерсть, чуть подпорченная кровью, шелковистая на ощупь, была серо-бурого цвета. На ногах и шее — темные полосы. Острые уши украшены пушистыми кисточками. Четыре черные полосы тянутся от лба к затылку. Черные кольца на хвосте.
— Болотная рысь!.. Это хаус!.. Камышовый кот!.. — Раздалось сразу несколько возгласов.
Все щупали мускулистые лапы кота, пытались по хвосту и зубам определить его возраст, рассматривали место, куда попала пуля.
Лаврентий был доволен.
— Этих камышовых котов, или по-нашему хаусов, надо бить во всякое время, говорил он, — как и волка. Каждая такая гадюка за месяц столько яиц и птиц истребит, что человек и в год не съест. А сильный, дьявол! Как кукуруза поспевает, он на поля пробирается мышей ловить. Ну, бывает, собаки кота и прихватят. Так ведь уходит, дьявол. От целой своры отобьется и уходит. Самым сильным псам животы повспарывает, глаза выцарапает и уйдет.
— А на людей нападает, дядя Лаврентий? — спросил Васька, на всякий случай отодвигаясь от мертвого кота.
— На человека? Раненый кот нападает, а так — нет. Я только один случай знаю. Да и то не с хаусом, а с лесным котом. Такие у нас на Кубани в горных лесах водятся. Он немного поменьше камышового кота, но тоже страшный: когти и зубы, как у этого. Так вот, раз в лесу кот с ветки на спину охотника кинулся и вцепился ему в шапку. На спине у охотника был привязан убитый заяц, он, видно, и привлек голодного кота.
— Ну, а охотник что?
— Да чего охотник? Известно. Схватил кота да об землю и убил.
— И сильно поранил его кот? — спросил Проценко.
— Поранил? — переспросил Кулибаба. — А вот гляди.
Он поднял кверху свою неподпоясанную рубаху. От шеи через всю спину к поясу шли полосы глубоких рубцов.
— Кхе! Кхе! — захихикал Майборода. — Лаврушка потому и невзлюбил хаусов. Бить, говорит, надо этих зверюг во всякое время.
— Не болтай! — насупился Лаврентий. — Сам знаешь, что от хаусов уткам погибель, а лесные коты, того и гляди, фазанов начисто переведут. — Он демонстративно отвернулся от Христофора Ферапонтовича и, обращаясь к Проценко, предложил: — Давайте свежевать добычу да полдничать.
— Нет, мы сначала остров осмотрим. Решетняк говорил, что здесь, на Атаманском, отряд Гудкова около месяца был, а потом, когда отряд ушел, здесь была тайная база. Оружие, патроны хранили, — сказал Проценко.
— Было, было, — подтвердил Майборода. В центре острова стояла старая, в несколько обхватов ива. В ее дупле хранились когда-то гранаты и патроны, а на вершине помещался наблюдательный пост. Разыскивали полусгнившие остатки свай, на которых стоял выстроенный партизанами склад для винтовок. Были тщательно обследованы дуплистые ивы, но нигде ничего похожего на тайник не обнаружили.
— Надо рыть землю, — предложила Ольга.
— А ты попробуй, милашка, покопай, — засмеялся Майборода.
Не понимая, почему он смеется, Ольга несколько раз ковырнула ножом мягкую, податливую почву. Небольшая ямка сразу же наполнилась водой. Ольга перешла на другое место и снова попробовала копать — опять вода. Не оставалось сомнений в том, что на Атаманском — главной базе отряда Гудкова — никакого тайника нет, — Пойдем завтракать, — нарушил тягостное молчание Кулибаба, — да и о шкурах нужно позаботиться, а то пропадут.
— Вы идите, а я еще поищу, — сказал Жмуркин и стал снова выстукивать стволы и копать землю.
Возня с охотничьими трофеями немного развлекла участников экспедиции. Только Проценко, раздосадованный первой неудачей, был хмур и, отойдя в сторону, уселся на полусгнивший ствол поваленной бурей ивы. Он думал о том, что же делать дальше. Где искать?
Ракитина и ребята обступили Кулибабу, который, ловко орудуя охотничьим ножом, снимал с кабана шкуру.
В это время, бормоча что-то себе под нос, Христофор Ферапонтович заканчивал потрошить утку.
— Ну-ка, хлопчики, эвон под ивой накопайте глины, — скомандовал он. Ребята повиновались.
— А зачем глина? — поинтересовался Васька. — Утку жарить, — пожалуй, даже с некоторым удивлением ответил Петяшка: неужели, дескать, таких простых вещей не знаешь!