— Хозяйку этой хаты Вальку, то есть Валентину, я знаю почитай с рождения. Сейчас ей лет двадцать пять. Девичья ее фамилия Самойленко. Отец ее работал со мной. Да, может, вам это и ни к чему? — неожиданно прервала она рассказ.
— Нет, нет, прошу вас, рассказывайте как можно подробнее, — попросил Решетняк. — А потом уже приступим к обыску. Садитесь, Гайда, — кивнул он вошедшему и вытянувшемуся у двери лейтенанту. — И вы садитесь, Степенко. Продолжай, Мария Ксенофонтовна.
— Так вот, Самойленко работал со мной в одном цеху. Был он человек работящий, очень тихий и безответный. Жена же его Анна, Валентинина мать, та из горлохватов. Где он ее откопал, не знаю, но личность была не из приятных. Работать она не работала, зато любила похвастать, что зарабатывает больше мужа.
— Чем же? — перебил Решетняк.
— Да чем придется. То из станицы мешок семечек привезет, пережарит да на углу стаканами распродает. То на толчке старьем каким-нибудь торгует. Самойленко умер, когда Валентине было лет пять. Ну, мать-то, видать, ее на свой манер воспитала.
— Мать сейчас жива? — снова перебил Решетняк.
— Нет. Ее во время фашистской оккупации гитлеровец застрелил. — Волощук кивнула на второго понятого: — Вон Кузьма Алексеич это лучше знает.
Понятой, не дожидаясь вопросов, быстро-быстро зачастил, как будто боялся, что его перебьют; — Как раз перед приходом фашистов я ногу сломал, оттого и остался в городе. Самойличиха-то гитлеровцев как родных встретила. Разоделась, расфуфырилась, как на именины. Пошел слушок, что она фашистской полиции наших людей выдает. Ну, там кто из коммунистов или комсомольцев, кто в городе остался, кто в райсовете работал или раненого красноармейца спрятал. Слух тот, видать, был справедлив, потому что Самойлиха в дом всякое барахло тянет и тянет, а ни полиция, ни гитлеровцы не препятствуют. Когда у нас облавы бывали, фашисты партизан искали, ее дом обходили.
— За что же се застрелили?
— Да тут вишь как получилось. На углу нашего переулка и Казачьей дамбы домик такой аккуратный, кирпичный стоит. Может, заметили? Так в этом доме жил какой-то офицер, не то из полиции, не то из гестапо. Самойлиха с ним дружбу водила. То ли она через него наших людей выдавала, то ли у ней с ним любовь была. Скорей всего, и то и другое. Словом, она к нему частенько хаживала. Так вот он ее и застрелил. Хозяйка этого дома говорила, что Самойлиха украла у него какую-то картинку и не хотела отдать, а тот ее в сердцах и укокошил.
— Как фамилия той женщины, что рассказывала это?
— Фамилия ее была Кальницкая, — вмешалась Волощук, — ее уже в живых нет, но верить ей можно. Она зря никого оговаривать бы не стала, тем паче в воровстве обвинять.
— Насчет воровства, пожалуй, точно, — зачастил, как пулемет, говорливый Кузьма Алексеевич, — потому как этот офицер да с ним его два денщика весь Самойлихин дом перевернули. Целый день что-то искали, но, видать, так и не нашли, потому что ушли злые как собаки.
— А дочь? Валентина, вы говорите? Начала снова рассказывать Волощук:
— Валентины во время оккупации в городе не было. Она в начале сорок второго года вышла замуж за какого-то старика и уехала в Сочи. Кваша — это ее фамилия по мужу. Вернулась она уже после того, как город был освобожден.
— А ее муж? Имя не знаете его?
— Да тут не поймешь. Она чего-то путает с ним. То говорит, разошлись, то умер. Не поймешь. А имя его Федор Федорович.
Решетняк отметил что-то на лежащем перед ним листе бумаги и задал еще вопрос:
— А чем занимается Валентина Кваша?
— Я же говорю, мать ее на свой манер воспитала. Она как устроится куда, месяц-два поработает и бросит. Потом полгода, а то и больше не работает, говорит — не может устроиться. Врет, конечно. Мотается по станицам. Привозит оттуда какие-то ящики, мешки. На базарах днюет и ночует. По всей видимости, спекулирует по мелочам.
Пока понятые рассказывали, лист белой бумаги, лежавший перед подполковником, покрылся записями. Он подвинул его Гайде. Младший лейтенант прочел написанное, молча поднялся и двинулся к двери.
На листе было написано: "I) Проверить, задерживалась ли за спекуляцию Валентина Кваша. 2) Запросить телеграфом Сочи, проживает ли там Федор Федорович Кваша. Если нет, то когда и куда выбыл. Вообще, сообщить все, что известно о нем. 3) Когда и откуда прибыл в Краснодар Иван Нижник (кличка Ванька Каин)? 4) Опергруппе произвести обыск на квартире Нижника. Изъять переписку, документы и оружие".
— Вы в управление не ездите, младший лейтенант, — остановил Гайду Решетняк, — а позвоните опять по телефону и распорядитесь, чтобы приехали за трупом.
Солнечные лучи уже ярко освещали комнату. Решетняк раскрыл свой чемоданчик. С интересом наблюдавшие за ним понятые увидели в чемоданчике фотоаппарат и в кожаном чехле несколько одинаковых бутылочек с какими-то жидкостями и порошками, большую круглую лупу с ручкой, трехгранную линейку, электрический фонарь и еще какие-то совершенно непонятные для них предметы.
Подполковник вытащил фотоаппарат. Он сфотографировал с нескольких точек комнату и труп.