Не слишком ли вычурно? А может, все они - «кукушки»? Пытается начальство ко мне то одного типа, то другого подсадить? Ну давай-давай, я-то уж ничего никому не скажу.
* * *
Концентрация зла здесь запредельная. Я чувствую, как злоба из соседних камер сочится сквозь стены и душит, и давит сердце изнутри и снаружи. Иногда я закрываю глаза, и мне видится, как от нашего астероида растекаются в стороны чёрные, пульсирующие разводы. Звезда зла источает лучи ненависти.
* * *
За несколько дней заметил - с Гришкой как-то полегче стало. Уж не программа ли какая его действует?
А впрочем, так ли важно, - «кукушка» он или настоящий? Если и андроид, то, наверное, сознание его списано с какого-нибудь реального человека? Почему бы не считать, что я общаюсь с этим человеком через матрицу андроида?
Интересно он умеет рассказывать. Про Бога своего, про молитвы. Вообще о жизни. Анекдотов много знает. Армейских.
Научил тут я его в «башню» играть - быстро схватил. Даже, пожалуй, слишком.
Гришка, оказывается, по специальности «диверсант» - за игрой проболтался.
Усмехаюсь:
- Ну, ты как диверсант, что скажешь: можно свалить отсюда? Чисто теоретически?
- Нет. - не колеблясь, уверенно.
И снова выиграл. Масть ему так и прёт. Всё же мудро мы решили без «азарта» резаться. Не то худо бы мне пришлось.
Сдаю.
- Значит, так и тухнуть нам в стальной конуре? Среди железяк, копошащихся словно вши в этом каменном трупе? Так и жрать переработанный мусор?
Глядя в карты, пожимает плечами:
- На воле люди и похуже живут.
Прищуриваюсь:
- Ни за что не поверю, что ты никогда не хотел сбежать.
Вскидывает взгляд. Глядит долго, с интересом.
- Однажды я мог. Не здесь - на пересылке.
Пауза.
- Ну и?
Отложил карты. С ногами на койку залез. Рассказывать приготовился:
- Когда уже готово всё было... в общем, сон мне приснился... особенный. Будто сбежал я. И жизнь прожил в бегах. И неплохо прожил. Но вот подошла она к концу. И, представляешь, Локи, вижу я свою жизнь всю-всю зараз, словно на одном листе. Вижу грех, за который сижу. И вижу, что для меня лучше было бы здесь за него отсидеть. А вот сбежал я - и сколько бы потом добра ни сделал, этой зияющей дыры греха не закрыть. Только отсидкой её закрыть можно было.
- Мутотень какая-то.
- Ну, это я, значит, неправильно объясняю. - поворачивается к иллюминатору, - Но тогда очень живо мне это в душу запало.
- И ты остался?! - тут уж и я бросаю карты, - Променять свободу на бредовый сон? Брешешь!
Снова он ко мне, глаза в глаза.
- А что свобода? Со Христом, - говорит, - я и в тюрьме свободен, а без Него и на воле тюрьма.
- Ну-ну! - усмехаюсь я, а про себя завидую.
Всё-таки что-то настоящее здесь чувствуется...
Страсть, как завидую! И не сплю следующей ночью, и гляжу, проницая темноту, на чёрный силуэт этого чудика. А он тоже не спит. Повернулся ко мне спиной и бормочет что-то себе под нос. И правой рукой всё обмахивается, словно комаров отгоняет.
Эх, сюда бы хоть одного комарика! Хоть какая живность... Пусть бы гудел себе всю ночь... Пусть бы кусал... Эх!
* * *
- Локи! Локи! Локи!
Кис, Содом и Гришка водят хоровод вокруг меня. Они срывают с себя ошмётки плоти, раскрывая извивающиеся стальные скелеты. Глаза-диоды пылают красным светом. Они зовут, выкрикивая моё имя. Если отзовусь - превращусь в андроида. Мои руки сжимают рот. Только бы ничего не сказать. Только бы...
Челюсти против воли раскрываются.
Крик!
Просыпаюсь в поту.
* * *
Сегодня у нас событие - к Гришке пришёл священник. Оказывается, можно вызвать себе попа, иногда они облетают астероидные тюрьмы.
Интересный такой. Борода у него. Рыжая. Крест на груди. Одежда чёрная до пола, вроде халата. Долго они с Гришей шепчутся, я не подслушиваю, смотрю на звёзды в иллюминаторе. Гриша тоже звёзды любит. Говорит, мол, это - икона величия Божия.
Священник встаёт, Гришка кланяется и складывает ладони лодочкой. Сам так и светится. Конечно, ведь это настоящее. Эх, вот бы и мне... Постой-ка... А почему нет? Я вскакиваю:
- Отец!
- Да?
И тут в голове стреляет: «вот же «кукушка» - поп! Точно! Кому ещё арестанты всё выложат?» Застываю на полушаге.
- Я... ну... можно Вас потом... как-нибудь вызвать?
Рыжий бородач пожимает плечами:
- Направьте запрос на имя начальника. Во время следующего облёта Вас посетят - я, или кто-то другой.
- Спасибо.
- Не за что.
Дверь отходит сторону, выпуская священника в коридор. На душе коричневой накипью оседает досада. Откуда она взялась?
* * *
- Ну что ты лыбишься? Чего тебе твой поп наговорил?
- Он знает.
- Что знает?
- Что я не убивал.
У меня челюсть так и отпала. А этот сидит «по-турецки» и сияет как солнышко.
- Оговорили меня, Локи. Вот и сел я. А к нему на исповедь настоящий убийца приходил.
- И что теперь?
- Ничего. Так и буду сидеть.
- То есть как? А поп разве не донёс?
- Да ты что? Тайна исповеди! Ему нельзя. Но меня и то греет, что хоть кто-то знает, что я не убивал. И матери он моей написал анонимно. Здорово-то как! Слава Те, Господи!
- Эй, а как же сон тот? Это что, всё гон был?
- Да нет, Локи. Есть мне за что сидеть. Другие грехи.
- Какие ещё?
