Разработанный и целенаправленный упор Устава на послушание, включая телесное наказание, которое является одной из крайних физических мер со стороны аббата, может показаться современному индивидуализму крайне чуждым, но автор имеет намерение создать баланс между духовным ростом каждого монаха, с одной стороны, и общим миром и благополучием общины, в которой тот живет, с другой. Действительно, в ту эпоху, когда общество, погрязнув в жутком беззаконии, жаждало порядка, который был утрачен с распадом Римского государства, дисциплина проявила себя как одна из самых привлекательных сторон бенедиктинских монастырей. Устав сравнительно краток: одного листа пергамента было достаточно, чтобы его переписать, – из заключения явствует, что можно было бы сказать куда больше о том, как быть монахом. В силу своей простоты Устав оказался очень легко приспособляемым и образует основу многих форм и мужской и женской монашеской жизни на Западе вплоть до настоящего времени – в обществах, весьма отличных от приходящего в упадок в VI веке античного мира. В частности, монахи в рамках бенедиктинской традиции творчески приспособили двойную заповедь Бенедикта «трудиться и молиться» – таким образом, что труд может включать в себя и науку. Тень Иеронима, который так был озабочен оформлением этой мысли (см. с. 320–322), была бы довольна, а в противном случае история Западной Европы сложилась бы совсем иначе. Именно к распространению этого западнохристианского общества от руин Западной Римской империи мы теперь обратимся.
Эра, охватывающая промежуток времени после краха политических структур Западной Римской империи вплоть до X века, часто именуемая «Темными веками», была богатым и творческим периодом в развитии Запада, и термин «Раннее Средневековье» представляет его более нейтрально и более должным образом. Когда оно началось? Нечто похожее на античное общество сохранялось в Западном Средиземноморье и после Западной Римской империи, решительно изменившись только в конце VI века. Римская аристократия была уничтожена непрестанными войнами в Италии, по иронии судьбы разражавшимися из-за попыток константинопольских императоров восстановить свою прежнюю власть в этой стране. Подобные же катастрофы искалечили старый уклад жизни в Северной Африке, оставив его ослабленным перед нашествием мусульман в VII веке (см. с. 285–286). Возможно, особо важно, что в течение нескольких десятилетий после 550 года латинская культура была на грани вымирания: свидетельство тому – сохранившиеся хорошо датируемые рукописные копии текстов. Трудоемкий процесс переписывания манускриптов – тот единственный способ, которым можно было сохранить незащищенные плоды многовекового накопления знаний – фактически прервался и не возобновлялся на протяжении двух с половиной столетий, вплоть до времени правления Карла Великого (см. с. 381–382). В течение этого промежутка многое из классической литературы было утрачено для нас навсегда.
Политически территория прежней империи трансформировалась в ряд «варварских» королевств, в большинстве которых правили ариане-готы, сохранявшие свое арианство как знак культурного отличия от христиан-католиков старого латинского мира. Эти две культуры любопытным образом существовали бок о бок, но раздельно, при том что латинская элита не допускалась до военной службы, платила дань готским вождям, в то же время сохраняя какие-то призрачные права на собственность – эти права «гости», которые вовсе не собирались уходить, предоставляли как бы «хозяевам».[647] Мы уже упоминали, что молодые люди из галло-римской знати составляли непропорционально большую долю тех, кто поступал в первые монастыри епископа Мартина Турского в конце IV века, и что многие из них впоследствии становились епископами (см. с. 338). Нередко епископ Католической церкви оказывался единственным сохраняющимся проявлением латинской власти, поскольку имперские гражданские институты исчезли. Можно предполагать, что способные и энергичные люди, прежде поступавшие на государственную службу или уже успевшие начать чиновничью карьеру, теперь приходили в церковь, которая была единственным доступным для них местом карьерного роста, в то время как на Востоке все еще оставалась возможность пополнять ряды имперской бюрократии. Западная церковь всегда была известна присутствием среди ее духовенства большого числа тех, кто любит четкие правила и аккуратные системы ведения дел. Западное каноническое право стало одним из интеллектуальных достижений Запада еще задолго до его систематизации в XII веке (см. с. 408–409), а для западного богословия характерна аккуратность мысли, которая отражает бюрократическую четкость латинского языка – не всегда на благо духовности Запада.
