Тот факт, что просьбы о финансовой помощи, обращенные за океан и позволившие папам успешно удержаться на плаву после территориальных и налоговых потерь XIX века, свидетельствовал об общем оптимизме и росте влияния Церкви. Ибо Католическая церковь вступала в период одной из величайших экспансий в своей истории, особенно в Африке. Если XIX век был эпохой великих протестантских миссий, то теперь католические оставили далеко позади, по крайней мере, европейские протестантские инициативы. В 1910 году в африканских миссиях насчитывались более-менее равное количество европейских или американских католиков и протестантов, но приток протестантских миссионеров из Великобритании постепенно иссякал – и как раз в это время Ирландская католическая церковь, прежде известная замкнутостью, начала в огромном количестве поставлять священников и монахинь для зарубежных миссий, пополнив растущий поток католиков из стран материковой Европы.[1801] Бенедикт XV, занимавший папский престол в 1914–1922 годах, и его преемник Пий XI, папа в 1922–1939 годах, были живо заинтересованы в миссионерской деятельности во всем мире. Бенедикт, осознавший, насколько беспомощными в политическом отношении были его мирные инициативы во время войны, оживился, получив из Китая отчеты от бельгийского лазариста Венсана Лебба, который высказывался решительно против непрекращающегося использования французским правительством своей исторической власти над китайскими католическими миссиями, чтобы помешать Церкви в достижении ее целей.
В итоге Бенедикт адресовал апостольское послание 1919 года
На другом берегу Атлантического океана католичество столкнулось с противоположной ситуацией. В Северной Америке с ее историей господства протестантских церквей, развивающихся благодаря движению от единой официальной церкви к плюрализму, Католическая церковь занимала положение процветающей части конфессионального спектра. В Южной и Центральной Америке ей по-прежнему не приходилось конкурировать с протестантизмом, который ограничивался нишами иммигрантских сообществ – таких, как колонии уэльских горняков в аргентинской Патагонии. Режимы, ставшие преемниками испанских и португальских монархий, унаследовали тесную связь между Церковью и светским правительством, признанную папами времен Ренессанса, и на протяжении всего XIX века это обстоятельство было причиной конфронтации с либеральными режимами, склонными воспринимать власть духовенства как угрозу прогрессу. Например, Колумбия стала первой независимой республикой, признанной Ватиканом после поражения испанской армии в Южной Америке в 1835 году, но в 1953 году она также первой отделила Церковь от государства, вследствие чего ей было нанесено новое оскорбление: гражданский брак объявлен обязательным. То же самое проиходило повсюду в Латинской Америке.[1803] Не обошлось без вариантов: в Мексике конца XIX века энергичный архиепископ Оахаки Эулохио Гиллоу сочетал модернизированные идеи в социальных и духовных сферах с полученными из первых рук знаниями о том, что римская курия подразумевает под модернизацией. Он установил превосходные отношения с мексиканским диктатором Порфирио Диасом (который долго продержался на вершине власти, и этот период совпал со временем архиепископства Гиллоу) и сделал многое, чтобы преодолеть последствия прежних конфликтов.[1804]
