Кстати, Плутарх отмечает, что отца Алкивиада звали КЛИНИЙ. Но мы уже видели, что одним из отражений Христа на страницах «античной» истории был КИЛОН (Коляда, Никола, Николай). Имена КИЛОН и КЛИНИЙ практически тождественны. Поэтому возникает мысль, что Клиний был не настоящим отцом Алкивиада, а его, так сказать, духовным отцом. То есть под именем Клиний здесь, вероятно, вновь выступает Христос-Килон. При этом отмечается, что именно благодаря покровительству Сократа (Христа) юный Алкивиад (Иуда) стал широко известен и приобрел авторитет в Афинах (Царь-Граде).
Сам по себе факт картавой речи ничего особенного не означает. Однако в потоке обнаруживающихся соответствий между Алкивиадом и Иудой он сразу обращает на себя внимание. Дело в том, что в эпоху XVIII–XIX веков некоторые авторы стали (по тем или иным причинам) связывать картавость именно с принадлежностью к иудейской среде. След этого мнения сохранялся и в XX веке. Так что, возможно, специальное указание Плутарха и других «античных» авторов (см. выше) на картавость Алкивиада опять-таки означает, что они хотели подчеркнуть его связь с иудейством.
Плутарх рисует следующую яркую сцену. Юный АЛКИВИАД борется с противником-мальчиком и неожиданно КУСАЕТ ЕГО ЗА РУКИ, чуть было не прокусив насквозь. Тот, испытав, по-видимому, пронзительную боль, растерянно отпускает Иуду.
Очень интересно, что буквально то же самое сообщается и об ИУДЕ Искариоте. Арабское «Евангелие Детства» приводит следующий сюжет, с которым мы уже сталкивались выше в связи с Иудой. Приведем теперь этот фрагмент полностью.
«В том же городе (где жил мальчик Иисус —
Перед нами, скорее всего, два отражения одного и того же сюжета. Одно отражение — у Плутарха, а второе — в новозаветном тексте. По Плутарху, мальчик Алкивиад тоже борется с другим мальчиком (имя которого не названо) и сильно кусает того за руки. Становится понятно, что Плутарх здесь пропустил на самом деле имя Христа. Либо уже забыл старую историю, либо специально затуманивал суть дела.
Мы видим хорошее согласование «древне»-греческой и новозаветной традиций.
Весь рассказ Плутарха пронизан одной темой, Алкивиад — исключительно способный, умный, выдающийся человек, однако, в то же время, невероятно распущен, развратен, нагл, высокомерен, несдержан. Сочетание яркого ума и глубокого порока. Аналогично характеризует его и Фукидид, о чем мы расскажем ниже.
Все это не противоречит образу евангельского Иуды. А если учесть уже обнаруженное нами соответствие между апостолом Иудой и «античным» Фемистоклом, то соответствие между всеми тремя дубликатами — Иудой Искариотом, Фемистоклом и Алкивиадом — становится совсем наглядным. Все, сказанное Плутархом об Алкивиаде, в общем-то, уже звучало ранее по поводу Фемистокла. Иное словесное оформление, слегка другие поступки, однако общая суть проступает вполне отчетливо.
Плутарх говорит: «Алкивиада считали главным виновником убийства ВСЕХ ВЗРОСЛЫХ ЖИТЕЛЕЙ Мелоса… Считали очень меткими слова Архестрата, что Греция не смогла бы вынести двух Алкивиадов. Однажды Тимон, встретив торжествующего Алкивиада… сказал: „Ты хорошо делаешь, что преуспеваешь, сын мой, ИБО В ТЕБЕ РАСТЕТ БОЛЬШОЕ ЗЛО ДЛЯ ВСЕХ ЭТИХ ЛЮДЕЙ“. Некоторые рассмеялись, другие выругали его, но кое-кто весьма призадумался над этими словами. Так неопределенно было мнение об Алкивиаде из-за неровности его характера» [69], с. 348.
Далее Плутарх добавляет: «В отношении государственных дел умные люди сторонились от Алкивиада за его не знавшее меры нахальство, грубость и пошлую лесть, которою он желал понравиться народу… Алкивиад как государственный человек лжив и неискренен, в этом не может быть никаких сомнений. Более всего его обвиняют в том, что он коварно устроил ловушку и обманул, как рассказывает историк Фукидид, спартанских послов и этим нарушил мир» [69], с. 407.
