Наша гипотеза очень проста. Не исключено, что здесь в старинном оригинале речь шла о ПОЛУЧЕНИИ Иудой-Алкивиадом знаменитых тридцати сребренников за свое предательство Христа. Потом, раскаявшись в содеянном, Иуда ВЕРНУЛ ДЕНЬГИ — бросил сребренники в храме и вышел (Матфей 27:5). То есть, говоря короче, Иуда Искариот СНАЧАЛА ДЕНЬГИ ВЗЯЛ, НО ПОТОМ НЕОЖИДАННО ВЕРНУЛ. Вокруг этого известного евангельского эпизода Плутарх и «навертел» свой сбивчивый пересказ.
«Античные» источники много говорят об алчности Алкмеона, основателя афинского рода Алкмеонидов. Геродот сообщает: «Алкмеониды были в Афинах уже издревле знамениты. Со времени же Алкмеона и Мегакла они достигли высокого почета. АЛКМЕОН, сын Мегакла, оказал помощь лидийцам, прибывшим из Сард от КРЕЗА к дельфийскому оракулу и заботился о них. Услышав от своих послов к оракулу об услугах Алкмеона, Крез просил его прибыть в Сарды. Когда Алкмеон приехал в Сарды, царь дал ему в подарок столько золота, сколько он мог сразу унести на себе. Алкмеон же ухитрился еще умножить этот щедрый дар. Он облекся в длинный хитон, оставив на нем глубокую пазуху. На ноги он надел самые большие сапоги, которые только можно было найти. В таком одеянии Алкмеон вошел в сокровищницу, куда его ввели. Бросившись там на кучу золотого песка, Алкмеон сначала набил в сапоги сколько вошло золота. Потом наполнил золотом всю пазуху, густо насыпал золотого песку в волосы на голове и еще набил рот. Выходя из сокровищницы, Алкмеон еле волочил ноги и был похож скорее на какое-то существо, чем на человека. Рот его был полон, и вся одежда набита золотом. При виде этого Крез не мог удержаться от смеха и не только оставил все унесенное им золото, но еще и добавил не меньше. Так-то этот дом чрезвычайно разбогател» [18], с. 307.
Вероятно, в таком преломленном и даже гиперболизированном виде Геродот донес до нас историю жадного Иуды Искариота, взявшего за предательство Христа тридцать сребренников. Любопытно, что в данном сюжете жадный Алкмеон упомянут рядом с щедрым лидийским царем Крезом. Напомним, что Крез — одно из частичных отражений Христа в «античной» истории. Получается, что жадный Алкмеон-Иуда выведен здесь на сцену рядом с благосклонным Крезом-Христом. Как и должно быть, согласно Евангелиям. Причем Геродот особо подчеркивает расположение царя Креза (Христа) к Алкмеону (Иуде). Но ведь и Евангелия тоже говорят, что первоначально Иуда был апостолом, учеником Христа и на первых порах их отношения были нормальными. Складывается впечатление, что здесь Геродот (или его редактор) постарались выставить Иуду-Алкмеона в максимально выгодном свете, обелить его. Мол, хотя и был невероятно жадным, но все-таки пользовался благосклонностью самого царя Креза. И вовсе, дескать, его (Креза) не предавал. В то же время «античные классики» никак не могли пройти мимо очевидной алчности Алкмеона. Осветили ее даже в слегка гипертрофированном виде: Алкмеон валяется в золотом песке, набивая им одежду, рот, волосы… Получился яркий образ очень жадного человека. Напомним еще раз, что само имя АЛК-МЕОН, вероятно происходящее от АЛЧУ + МЕНЯЮ (или Алчу + Монеты = алкаю, желаю денег), хорошо подходит именно к жадному Иуде Искариоту.
Итак, разобранный нами сюжет очень хорошо согласуется с обнаруженным отождествлением Алкмеона и Алмеонида Алкивиада с евангельским Иудой Искариотом.
Геродот ничего не говорит о том, что Алкмеон (Иуда) был причастен к убийству Христа. Однако выясняется, что намеки на это уцелели в других старинных источниках. А именно, интересно посмотреть — сообщает ли об Алкмеоне (сыне Мегакла) писатель Фукидид в связи с Алкивиадом. Оказывается, нет, не сообщает. В перечне имен, упомянутых Фукидидом в его «Истории Пелопоннесской войны», Алкмеона, сына Мегакла, нет вообще [84], с. 521. Но зато тут назван АЛКМЕОН, сын Амфиарая. Может быть, это другой Алкмеон, однако любопытно, что сообщаемые о нем краткие сведения вполне согласуются с наложением Алкмеона на Иуду Искариота. Дело в том, что Алкмеон (сын Амфиарая) напрямую обвинен в УБИЙСТВЕ МАТЕРИ и был вынужден скитаться, дабы укрыться от мести. Фукидид говорит: «Сказание гласит, что Аполлон изречением оракула повелел Алкмеону, сыну Амфиарая, во время его скитаний по земле ПОСЛЕ УБИЕНИЯ МАТЕРИ избрать эту землю в качестве прибежища. При этом оракул предупредил Алкмеона, что тот не освободится от СТРАШНЫХ ВИДЕНИЙ, пока не найдет приюта на той земле, которая при УБИЕНИИ МАТЕРИ еще не была сушей и солнце ее не видело, ПОТОМУ ЧТО ВСЯ ДРУГАЯ ЗЕМЛЯ ОСКВЕРНЕНА ЕГО ЗЛОДЕЯНИЕМ» [84], с. 112.
