В другом месте Плутарх добавляет: «В ту пору афинян начал привлекать к себе Алкивиад — тоже СВОЕКОРЫСТНЫЙ ИСКАТЕЛЬ НАРОДНОЙ БЛАГОСКЛОННОСТИ, но не столь откровенно наглый, как Клеон. Он подобен был плодородной египетской земле, которая, говорят,
Щедро одаренный от природы, он кидался из одной крайности в другую и был охвачен страстью к переворотам. Поэтому, даже отделавшись от Клеона, Никий не успел водворить в городе тишину и спокойствие… ибо из-за НЕИСТОВОГО ЧЕСТОЛЮБИЯ АЛКИВИАДА был втянут в новую войну» [68], т. 2, с. 219–220.
Евангельский Иуда представлен алчным человеком, готовым за деньги продать своего друга и Учителя. «Древне»-греческая версия тоже подчеркивает алчность Алкивиада.
Плутарх сообщает: «Алкивиад, напившись допьяна с толпой товарищей у себя дома, вторгся с толпой товарищей к Аниту… и увидев столы, на которых стояло МНОГО ЗОЛОТОЙ И СЕРЕБРЯНОЙ ПОСУДЫ, ПРИКАЗАЛ РАБАМ ВЗЯТЬ ПОЛОВИНУ И НЕСТИ К СЕБЕ ДОМОЙ; совершив это, он удалился, не удостоив войти. Некоторые из приглашенных, возмущенные, стали говорить о том, как НАГЛО И ВЫСОКОМЕРНО вел себя Алкивиад» [69], с. 338.
Далее: «Алкивиад для своей ежедневной трапезы пользовался как собственными многочисленными золотыми и серебряными сосудами, ПРИНАДЛЕЖАВШИМИ ГОРОДУ и употреблявшимися при торжественных процессиях» [69], с. 344.
А также: «При всей этой политической деятельности, речах, разуме и красноречии Алкивиад, с другой стороны, вел роскошную жизнь, злоупотреблял напитками и любовными похождениями, носил точно женщина, пурпурные одеяния, волоча их по рыночной площади, и щеголял расточительностью… Глядя на все это, почтенные люди испытывали отвращение и негодовали, боясь его своеволия и неуважения к законам» [69], с. 347.
Плутарх вновь и вновь возвращается к этой теме: «Что касается денег, известно, что Алкивиад несколько раз брал взятки и тратил их для поддержания своей роскошной и беспорядочной жизни» [69], с. 408. Подводя итог этой части своего рассказа об Алкивиаде, Плутарх говорит, что чистых и нравственных героев нельзя ставить в один ряд «с Алкивиадом, который был в этом отношении крайне неразборчив и ничуть не дорожил добрым именем» [69], с. 411.
Плутарху вторит Фукидид: «Алкивиад пользовался у сограждан большим авторитетом. Однако РАСТОЧИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ, траты на содержание конюшни для конских ристаний и на другие увлечения ДАЛЕКО ПРЕВЫШАЛИ ЕГО НАЛИЧНЫЕ СРЕДСТВА. Эти его увлечения и прихоти впоследствии НЕМАЛО СОДЕЙСТВОВАЛИ ГИБЕЛИ ГОРОДА. Народ опасался его КРАЙНЕ РАСПУЩЕННОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ и далеко идущих целей… Думали, что Алкивиад стремится к тирании, и поэтому народ был раздражен против него. Несмотря на то, что на государственной службе он, как военачальник, выказал блестящие способности, народ, ТЯГОТЯСЬ ЕГО ПОВЕДЕНИЕМ В ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ, отнял у него должность стратега» [84], с. 268–269.
Итак, складывается вполне ясный образ алчного человека, готового ради удовлетворения своих потребностей презреть любые нормы морали.
Обращает на себя внимание особо любопытный рассказ об одной финансовой операции Алкивиада. После истории с незаконным присвоением Алкивиадом золотой и серебряной посуды (см. выше), Плутарх сообщает следующее.
«Так он обходился и с другими молодыми людьми, кроме одного метэка, который, как говорят, ПРОДАВ ВСЕ ТО НЕМНОГОЕ, ЧЕМ ОН ВЛАДЕЛ, И СОБРАВ СТО СТАТЕРОВ, ПРЕДЛОЖИЛ ИХ АЛКИВИАДУ, НАСТАИВАЯ, ЧТОБЫ ТОТ ИХ ВЗЯЛ: АЛКИВИАД УЛЫБНУЛСЯ И ДОВОЛЬНЫЙ ПРИГЛАСИЛ ЕГО К УЖИНУ. УГОСТИВ ЕГО И РАДУШНО ПРИНЯВ, ОН ВЕРНУЛ ЕМУ ДЕНЬГИ» [69], с. 339.
История явно странная. Некий метэк распродает буквально все, что имеет, а вырученные деньги любезно предлагает Алкивиаду. Тот, по-видимому, отнекивается, поскольку меток вынужден НАСТАИВАТЬ. Наконец, Алкивиад милостиво соглашается взять. Причем очень доволен полученной суммой. Однако через некоторое время Алкивиаду ни с того ни с чего неожиданно приходит в голову мысль ДЕНЬГИ ВЕРНУТЬ. И возвращает! Нелепая история.
Далее Плутарх довольно путано и многословно, почти на целую страницу, начинает объяснять, зачем это, дескать, Алкивиаду потребовалось. Однако плутарховское объяснение весьма туманно. Мол, метэк должен явиться на публичные торги, предложить за откуп на казенные налоги сумму выше той, которую предложит откупщик и т. д. и т. п. Но суть дела понятнее не становится, а запутывается еще больше. Возникает впечатление, что тут Плутарх натолкнулся на ему самому не очень ясный рассказ старого первоисточника. Кратко пересказав его в меру своего разумения, Плутарх тут же постарался объяснить читателю (и, быть может, даже самому себе) всю эту мутную историю. Однако толкование вышло расплывчатым.
