Когда старый пастор Адени покинул нас, его место занял молодой человек по имени Стивенс. Он и его жена, оба были настоящими христианами и вели праведнейшую жизнь, стремясь нести свет людям. Вся их жизнь была жизнью истинных христиан, каких немало в Англии, но не встретишь в наших краях, где даже люди, исповедующие христианскую веру, позволяли себе делать то, что на Западе сочли бы недостойным христианина. Их чистота и искренность давали нам пищу для размышлений. Мы по сей день благодарны им.
Они уехали ненадолго отдохнуть, собираясь вскоре вернуться. Но вернуться уже не смогли. Власть в Румынии захватила банда фанатиков-антисемитов, чьи руки обагрились кровью множества евреев. Они называли себя Легионерами.
В это время во главе Англиканской Миссии для Евреев стоял молодой священник по имени Роджер Алисон, человек, запомнившийся нам своим великим смирением. Смиренный человек силён Богом.
Уничижая себя, смиренный человек сливается с Богом в единое целое.
За то время, что он был нашим пастырем, наша община значительно выросла. Но нам всё время грозила опасность. Если мы отправлялись в город, мы не могли быть уверены, что вернёмся обратно. Легионеры охотились за евреями на улицах и арестовывали их по разного рода сфабрикованным обвинениям. Много раз я был на волоске от смерти. Позвольте мне рассказать только два случая.
Однажды днём в воскресенье я сидел у себя дома. В церкви в это время происходило собрание молодёжи.
Вдруг запыхавшийся от бега молодой человек ворвался ко мне в комнату с криком: «Скорее идите в церковь! Там ужас что происходит!»
Когда я вошёл в церковь, особенно буйствовали там два человека. Один из них, как я сразу понял, еврей, кричал «Братья-евреи! Нам надо бежать в Россию! Там нас ждёт счастье и свобода! Мы вернёмся с победоносной Советской армией и свергнем фашистов!»
Бессарабия, до этого времени входившая в состав Румынии, была оккупирована русскими, и очень много евреев бежало от антисемитских преследований в Россию. Но румынское правительство в это время было фашистским, и такие призывы в церкви могли послужить поводом для арестов и даже привести к гибели большого числа людей. Я попытался остановить этих молодых людей, но всё было бесполезно.
Они набросились на меня с криками: «Вы предатель еврейского народа! Фашистский прихвостень!»
Вызвать полицию, чтобы прекратить этот шум, я, конечно, не мог, так как это значило бы донести на юношей и, следовательно, обречь их на верную смерть. Поэтому я объявил собрание оконченным и попросил всех расходиться по домам, ни с кем по дороге не вступая в разговоры. Все присутствовавшие вняли моему совету.
В следующее воскресенье всё повторилось в точности. Я не знал, что делать, и стал думать, не лучше ли закрыть церковь вообще.
В эти дни в столице был убит легионер. Никто не знал, кто это сделал, но евреи боялись, что обвинят их и начнутся карательные операции.
Однажды вечером, когда я сидел дома, ко мне пришли те два молодых человека, которые шумели в церкви.
«Мы хотели бы исповедаться» - сказали они. «Я вас слушаю».
Они сказали мне, что это они убили легионера. Я невольно воскликнул:
— Как вы могли такое сделать? Вы не подумали, что у него есть мать и жена?
— Он заслужил смерть, потому что был фашистом, - отвечали они.
На это я им возразил:
— Я мог бы понять вас, если бы вы пришли ко мне за советом, мучаясь совестью за содеянное. Но если вы гордитесь совершённым вами преступлением, я ничем не могу вам помочь. Однако теперь, когда вы признались в том, что наделали, я повторю: «Да, вы совершили преступление.
Фашист тоже человек и как таковой заслуживает сочувствия. Если он наш враг, мы должны ответить на его ненависть любовью, а не убивать его.
И они ушли. После того как легионеры были свергнуты генералом Антонеску, один из этих молодых людей, тот, что был евреем, снова пришёл ко мне.
— Я должен рассказать вам, как вы избежали неминуемой смерти, - сказал он. – Я коммунист, и, когда я распространял нелегальную литературу, меня поймала полиция легионеров. Меня пытали и, чтобы избежать мучений, я согласился стать агентом-провокатором легионеров. Мой напарник был их коммисаром. Он тоже должен был выдавать себя за еврея, и мы вместе должны были ходить по синагогам, где собирались евреи, и вести прокоммунистическую агитацию, выступая против легионеров.
Любой, кто поддался бы на эту провокацию и поддержал меня, был бы схвачен и избит полицией. С этой целью я пришёл и к вам в церковь, а потом и домой, чтобы покаяться в убийстве, которого на самом деле не совершал. Когда я вышел из вашего дома, комиссар воскликнул: «Никогда не думал, что встречу еврея, который скажет, что легионеров надо любить!»
Так ответ, продиктованный учением Иисуса о том, что следует любить своих врагов, спас меня от верной смерти. И это случилось не единственный раз в моей жизни.
