Перед нами стояла проблема легализации нашей общины при легионерах, которые не признавали разрешений, выданных прежними властями. Но как этого добиться? Еврею опасно было даже просто попытаться войти в какое-либо государственное учреждение, не то что подать прошение.
Наконец мы с мистером Алисоном решили поговорить с одним священником, который стал членом Легиона и был назначен инспектором Министерства Культов. Мы отправились к нему на дом, но не застали его. В то время, пока мы ждали, легионеры входили и выходили, и мы только и слышали: «Да здравствует Легион и его Капитан!» Если бы они знали, кто мы такие, они разорвали бы нас на части!
Наконец явился и священник. Услышав мою фамилию, которая звучит как немецкая, он стал очень любезен и доброжелательно спросил, по какому вопросу мы пришли. Каково же было его удивление, когда он услышал: «Я еврей, верующий в Иисуса, и представляю конгрегацию евреев-христиан. Мы пришли с двумя просьбами. Во-первых, мы не хотим, чтобы для нас делалось какое бы то ни было исключение, когда начнутся преследования евреев - будь то конфискация имущества, депортация или смерть. Я не хочу, чтобы наше вероисповедание давало нам какое-либо преимущество. Во-вторых, поскольку функционируют синагоги, мы тоже хотели бы иметь право свободно исполнять обряды нашей веры».
Священник, известный своим буйным нравом, рассказывая, как однажды, во главе отряда фашистов, он собственноручно бросился рушить топором баптистскую церковь, захохотал, сотрясаясь всем телом. «Что это ещё за евреи-христиане? - вопросил он. - Старый митрополит Пимен однажды крестил одного еврея в реке Бахлуй, зимой. Пришлось делать прорубь, а когда он окунул туда еврея в третий раз (как принято в Греческой православной церкви), тот выскользнул у него из рук, ушёл под лёд, да так и не всплыл.
Митрополит тогда воскликнул: «Это был единственный крещёный еврей, умерший христианином!» Обычно евреи крестятся только для вида, а живут не по-христиански. Я тоже не верю, что вы христиане».
Я ответил: «Вы вправе упрекать нас в этом. Надо быть очень самонадеянным, чтобы утверждать, что ты христианин, ведь сказано: тот, кто говорит, что он во Христе, должен и жить, как жил Иисус. Мы очень стараемся, но, конечно, ещё далеки от совершенства. Поэтому мы не обижаемся, когда истинные христиане, действительно во всём подобные Иисусу, упрекают нас за ошибки, которые мы совершаем в нашей жизни. Но мы просим вас дать нам возможность попытаться стать такими и, уверяю вас, мы сделаем, что только будет в наших силах, чтобы добиться этого!»
Он ещё долго насмехался над нами и оскорблял нас, но мы принимали всё это со смирением и даже не пытались защищаться. На все его слова мы отвечали одно: «Да, мы грешные, презренные лицемеры. Но мы веруем, и наша вера убережёт нас от греха. Мы лживы, но наша вера - вера истинная.
Дайте нам возможность доказать это!» Я вспоминаю удивительный случай, о котором рассказано в Деяниях Святых Отцов.
К Отцу Агафону приходило очень много людей, так как о нём было известно, что он большой праведник.
Среди них нашлись такие, которые захотели рассердить его, и они стали говорить ему: «Это ты - авва Агафон? Люди говорят, что ты прелюбодей и гордец!»
На что святой отвечал: «Это правда, так оно и есть».
Тогда они продолжали: «Ведь ты тот самый Агафон, который любит осуждать ближнего?»
И он отвечал: «Да».
Тогда они добавили:
«Ведь ты еретик?»
Но он ответил: «Нет, я не еретик». Тогда они спросили: «Скажи, почему ты соглашался со всем, в чём мы тебя обвиняли, но отказался признать, что ты еретик?»
Святой Агафон ответил: «Я согласился с вашими первыми обвинениями, потому что это только на пользу моей душе. Но «еретик» - это отстутпник, а я не хочу быть отступником». Услышав такой ответ, они преклонились пред его чистой душой и ушли.
Защищаться от обвинений недостойно христианина. Ни Иосиф в Ветхом Завете, ни Дева Мария в Новом Завете не защищались, когда их обвиняли в том, чего они не совершали. Сохраняйте спокойствие, и Господь защитит вас! Само дальнейшее развитие событий докажет вашу правоту.
Священник продолжал изливать на нас потоки оскорблений. Мы отвечали на его обвинения, направленные против евреев-христиан тем, что признавали их справедливость; но мы защищали нашу веру. В результате он вдруг сменил гнев на милость: «Я специально испытывал вас и убедился, что вы более достойны называться христианами, чем мы. Я буду ждать вас завтра с утра в Министерстве. Вы получите разрешение продолжать свою работу».
На следующий день он принял меня в своём кабинете, как брата, и я получил разрешение, о котором даже и не мечтал. Вскоре после этого нам пришлось пережить кровавые дни, явившиеся следствием расхождений между легионерами и их другом генералом Антонеску; в итоге за всё расплачивались евреи.
