Иоанн вполне следует этому правилу и постоянно странствует по Азии, посещая то Милет, то Пергам, то Лаодикею. Как-то в пути он воскрешает отца, убитого собственным сыном за то, что тот препятствовал его преступной страсти. Убийца раскаивается и становится верующим (слово «христианин» в «Деяниях Иоанна» не употребляется ни разу), и даже отсекает себе уд, что вызывает нарекания Иоанна. Иоанн объясняет, что негодную мысль сделать из себя евнуха вложил юноше в сердце тот же Сатана, который внушил ему убить отца, и объясняет, что корень греха находится не в физическом органе, которым грешат, а в греховных мыслях, движущих этим органом.
Вообще, все чудеса, совершенные Иоанном, подаются в «Деяниях» как победа над Сатаной. Даже изобилие больных женщин в Эфесе в «Деяниях» является делом рук Сатаны (Деян. Ин. 30:5).
Тут же, в том же путешествии, происходит удивительный инцидент, знаменующий власть Иоанна не только над жизнью и смертью, но и над всем животным миром: он и его спутники останавливаются в гостинице, кишащей клопами, и Иоанн, которого клопы особо донимают, приказывает им выйти вон и дожидаться у порога. Спутники его проводят ночь спокойно, а утром, выйдя, с изумлением видят клопов, построившихся у порога во фрунт: бедные клопики, не решаясь нарушить приказа апостола, ждут, пока он снимет заклятие (Деян. Ин. 60–61).
В один прекрасный момент, когда Иоанн проповедовал в Эфесе, у него объявился языческий конкурент. Мы не знаем, когда случилось это печальное происшествие, потому что этот эпизод сохранился отдельно только в латинском варианте «Деяний», но, в любом случае, в это время Иоанн был уже знаменит. Некий аскет и киник Стратокл обратил в свою философию двух молодых богачей, Аттика и Евгения. По его наущению эти два толстосума обратили все свое имущество в две огромные жемчужины – и раздавили их публично на глазах всего города.
Тут надо отметить, что так как в древности не умели гранить камни, то жемчужины с их идеально круглой формой считались самым дорогим видом камня и занимали в табели о рангах то место, которое сейчас отводится бриллиантам.
Апостол Иоанн, который обращал магистратов и побеждал жрецов, никак не мог пройти мимо вызова, брошенного философом. На глазах толпы он воссоздал из праха раздавленные жемчужины и объяснил Аттику и Евгению, что христианское учение гораздо лучше: согласно ему имущество надо не уничтожать, а отдать для раздачи бедным самому Иоанну.
После этого чуда оба молодых богача и языческий философ обратились в веру Иоанна. Имущество их было продано, деньги были розданы, и «большое множество верующих присоединились к апостолу»{212}.
Увы, дьявол, «правитель тех, кто любит этот мир», на этом не успокоился. Как-то, придя в Пергам, два бывших богача, Аттик и Евгений, босоногие и в рубище, увидели собственных слуг в серебре и в шелках и в славе этого мира. «Сердце их было пронзено стрелой дьявола»{213}. Они сочли свой отказ от богатства поспешным и опрометчивым.
Тогда Иоанн решил преподать им предметный урок. Он велел принести хворост из леса и гальку с местного пляжа, и в один момент, не хуже Воланда на сцене театра «Варьете», обратил сучья в золотые слитки, а гальку – в драгоценные камни.
С презрением он вручил эти бренные безделушки своим бывшим ученикам.
«Тот, кто любит деньги, есть служитель Маммоны, а Маммона есть имя дьявола, который царит над плотскою выгодой, и хозяин тех, кто любят мир», – сказал Иоанн{214}.
Трудно сказать, убедили ли бы эти слова молодых людей, смущенных самим Сатаной, но у Иоанна под рукой было и кое-что получше слова.
Дело в том, что в этот самый момент к апостолу Иоанну принесли мертвого юношу. Иоанн воскресил его, и воскресший немедленно рассказал изумленным Аттику и Евгению о том, что он собственными глазами после смерти видел, как ангелы рыдали, а Сатана радовался падению Аттика и Евгения.
При виде такого несомненного
Таким образом, триумф Иоанна над всеми аспектами античной цивилизации был полон. Он обратил язычников в их собственном языческом театре; он разрушил их храм; и он превзошел их философов.
Между тем Сатана продолжал строить козни Иоанну. Он овладел неким Каллимахом – юношей, внезапно воспылавшим страстью к христианке Друзиане. Каллимах искал день и ночь возможности встретиться с Друзианой, а когда она умерла, решил с отчаяния совокупиться с трупом, «будучи распален ужасной страстью и одержим многоликим Сатаной» (Деян. Ин. 70:1).
«Эта настойчивость, с которой Каллимах пытался овладеть умершей матроной, бесспорно, иллюстрирует идею о том, что плотский секс есть связь с трупом», – замечает Ричард Перво{215}.
Одержимый плотской страстью Каллимах подкупил раба Фортуната, который провел его в гробницу. Однако, едва наш некрофил приступил к делу, на него обрушилось ужасное возмездие: откуда ни возьмись появившийся змей укусил раба и обвил нечестивца.
