Всё в мире движется. И ты,Моя душа, ручей кипучий,С недостижимой высотыСвергалась по скалистым кручамИ пала в заводи долин..Не бойся робкого болотаИ мелководия низин,Осиль бессильную дремоту.Уже блеснуло сквозь туманВеликих светлых вод теченье —Река! А дальше океан, —Конечное освобожденье.18 апреля 1931, Москва<p><strong>«Остановись. Трусливо под крыло…»</strong></p>Остановись. Трусливо под крыло,Как страус, голову не прячь:Подумать время нам пришлоО «высшей мере». Вот палач.Вглядись смелей в его черты.В них наше «я» и наше «ты».Вглядись в того, в чью грудь сейчасТоска предсмертная впилась.Его узнал ты? Это брат.Отец твой. Сын. Единый друг.Зачем ты пятишься назад?Зачем, как он, бледнеешь вдруг?Еще, еще в него вглядись, —Бери наган. Не промахнись.20 апреля 1931, Москва<p><strong>«О, как грустен долгий этот вечер…»</strong></p>О, как грустен долгий этот вечер.В лужах тускло светится вода.Желтизной негаснущей просвеченДом напротив. Бросит ли когдаНочь на сердце полог многозвездный,Загорится ль дня лазурный свет?Там, за городом, цветут уже березы,Зацветает синий первоцвет.Там в лесах колышет легкий ветерПоросли в душистой полутьме…О, как душен долгий этот вечерВ многошумном городе-тюрьме.29 апреля 1931, Москва<p><strong>ИЗ КНИГИ «СНЫ»</strong></p><p><strong>«Всё сны да сны. Когда же будет жизнь?..»</strong></p>Если желанья бегут, точно тени,Если обеты — пустые слова,Стоит ли жить для одних сновидений,Стоит ли жить, если правда мертва.
Вл. Соловьев
Всё сны да сны. Когда же будет жизнь?И страшные, и злые, и хмельные,Со всех сторон, как стены, сны сплелись,И к правде не могу пройти я.Была тропинка жизни мне дана,И лик один — Таинственный Водитель,Но — попущеньем Божьим — искусительУвел его в пределы сна.И я одна. И мир вокруг как сон.То светлые, то темные виденьяВолнуются, бегут со всех сторон.Им нет конца. И нет от них спасенья.[1921]<p><strong>Во дни Содома и Гоморры</strong></p>Остеклевшим взором из-под камняРухнувшей скалы едва гляжу.И на всем, что было жизнь недавно,Знак иного царства нахожу.Синей пастью небо надо мноюЩерит клочья белых облаков.Вьется путь гремучею змееюВкруг полуразрушенных домов.Бледный ужас в их глазах незрячихИль бездонная сияет пустота.Стая воронов над церковью маячит,Заслоняя знаменье креста.Белый столп вознесся недвижимоНа распутье. Белый. Соляной.Это ты, мой верный, мой любимый,Сторожишь раздавленных горой.[1921]<p><strong>«Приснилось мне — застывшая земля…»</strong></p>
