— Вот те мелкие, это рыбацкие, — стал рассказывать корабельщик, — внимания не заслуживают — так по проливу да вдоль берега поплавать. Команды простые мужики, ввязываться в свору вряд ли будут. Четыре средних судна — "купцы", здоровый, этот богатый, но тоже торговый. На средних человек по двадцать вольных и столько же рабов. Если затронуть их имущество — встанут горой. Ну, кроме рабов. Так просто не пойдут в конфликт. А вот с большого, там человек сто наверно, могут и помочь страже — команда большая, порезвиться любят.
— А тот вон "резкий"?
— Это воёвый. Возможно, порт охраняет. Только стража свистнет — с него обязаны помочь. Там может и три сотни быть. Только он отплывать готовится.
— Почему так решил.
— Так вон уже по вантам полезли.
Минут через двадцать воёвый действительно стал отчаливать. Вычурный и довольно длинный, напоминающий акулу корабль, с четырьмя мачтами и довольно раскидистыми, по сравнению с остальными реями. Такая не совсем прочная конструкция, по крайней мере, с виду.
— Имперский, — произнёс Древ.
— Что так решил? — спросил Толикам.
— Магией укреплён — вон какие реи длинные. Да и сам приличной длины, если без магии, такой даже через пролив пока идёт, может переломиться. Быстрые лодочки. Один недостаток — такелаж удобно сбивать — паруса большие.
"Ничего себе "лодочка"", — промелькнуло в голове, корабль был почти в три раза длиннее остальных кораблей.
— Опасное будет путешествие у нас. Ладно хоть этот уплыл. Пойдёмте-ка готовиться.
Дважды уже лопухнулись, пора и честь знать, то есть ум включать. К этому визиту я решил подойти серьёзно.
— Большой, возьмёшь пару новеньких и топоры. Надо пару вязанок веток нарубить длиной раза в полтора больше мечей.
— Э-э?
— Значит клинок и ещё половину. Толикам, перебирай вещи. Самое ценное, но лёгкое возьмём с собой, остальное надо спрятать. Возьмёшь в помощь, — я огляделся, — Ларка, Древа и ... Опуса вон.
— Что это у нас лёгкое, но ценное?
— Огниво например, соли немного. Сам разберёшься. Кинжалы и ножи откладываем отдельно. Тряпьё тоже отдельно. Стоп, вместо Опуса возьмёшь Лиимуила. Опус, ты с ножницами более-менее, надо с моего костюма, да и с Толикама, срезать все рюшечки.
— Сделаю.
— Так, вы трое — ткнул в первых попавшихся новеньких, среди которых был дед-лекарь, Гогох, кажется, — готовите обед. Солк, ты остаёшься наших ждать.
Гладиатор молча встал и пошёл к холму.
Ещё двоих поставил выдирать репей из хвостов лошадей — тоже нужная работа, привести их в товарный вид. В общем, перевёл нашу сонную стоянку в несколько более шевелящееся состояние. Тех, кого не загрузил работой — выставил на стражу. Без дела остались я и Огарик. Ну, то есть я осуществлял общее руководство и контроль, а Огарик хвостиком ходил рядом.
— А я знаю, что значит любить мальчиков, — заявил он мне.
— Вот уж никчёмное знание. И что значит?
— Значит корнем....
— Верю, верю, — перебил я его, судя по используемой терминологии, парня кто-то из рабов (собственно больше то и не кому) всё-таки просветил, причём точно не Толикам.
. — Ты бы так к книжкам тянулся или к тренировкам. Ну и как приятно знать?
— Не знаю.
Я демонстративно сплюнул.
— Значит, ты не любишь мальчиков? — осторожно спросил парень.
Не, ну вот.... Стоп! Может, вот так, и рождаются извращенцы? Один не объяснил, второй понял по своему.... Пришлось заняться сексуальным воспитанием, в смысле образованием, ребёнка.
— Огарик. Это, то есть вот именно то, что тебе рассказали, противоестественно. Противно. Мерзко. И просто.... Ещё вопрос об этой гадости и я буду бояться спать рядом с тобой. А если ты будешь об этом всех расспрашивать то о тебе (ну и обо мне) будут думать плохо. Понимаешь? Людская молва зла. Один раз коричневое пятно заметят, всю жизнь потом обгаженным ходить будешь.
— А меня?
О-о-о! Боги! Вот как сказать, что к нему отношусь хорошо, без этих соплей — нравишься, любишь?
— Уважаю я тебя. Как мужика уважаю.
Может и резко, но доходчиво. Всё-таки, не готов я к воспитанию детей. Нет, чтобы самому объяснить всё сразу.
— А с девочками?
— С девочками можно, но тебе надо всё-таки постарше стать, а то от этого дети бывают.
— А тебе с девочками нравится?
— С девочками, да, — я вздохнул. — Были бы они ещё....
Мне показалось, но Огарик ушёл от меня удовлетворённым нашим с ним разговором. Вот вдруг стану когда-нибудь свободным, что с ним делать будем? Я старался гнать от себя эту мысль, о свободе. Но, когда долго чего-то желаешь всей душёй и вот оно рядом, мысли, раз за разом возвращаются к желаемому. И всё бы ничего, но время начинает тянуться долго-долго. Сейчас, конечно, вопрос был не о статусе свободного, но об очередном шаге к нему.
