Я не знаю, что заставило заскрипеть шестерёнки в моей голове, когда мы прошли открытые ворота амбара. Может, тот взгляд бородатого, может, испуг Липкого, когда он понял, что мы вооружены.... Может анализ поведения вора, пропущенный сквозь сетку логики, торопливость никчёмная эта.... Опять же отряд воинов, от которого пришлось спешно уходить из леса.... Словно они загонщики. Я обернулся.
— Стой, — схватил я за рукав пробегающего мимо раба.
У того коленки от страха подогнулись, я всё-таки был в камзоле.
— Часто ворота днём закрывают?
Тот посмотрел на стражей сводящих воротины въезда в порт:
— Только на ночь господин.
Взгляд того бородатого! Я понял! Это взгляд хищника! Такой взгляд я получал не раз, когда попадал в новое местопребывание в качестве раба. Так осматривают вновь прибывших кормы, так же смотрят стражники, когда хотят что-то отнять.
— Иди, — я ещё секунду соображал под пристальным вниманием нашего торба. — Это ловушка!
— Хромой, — попытался возразить Чустам, — мы сегодня также заходили.
Все встали в ступоре, оглядываясь.
— Мне тоже что-то не нравится, — Солк перешёл поближе к Большому, на спине которого была одна из вязанок с мечами.
— Если бы нас хотели поймать, то в лесу бы взяли, — уже менее уверенно произнёс Чустам.
— Бежим! — крикнул я, переходя на скачки бешенной хромоножки, направленные в сторону моря.
Бежать в другое направление не было смысла, в это впрочем, тоже, но тут хоть противника не видно. Через десяток метров я уже не скакал, я летел, схваченный за руку немым гигантом. Мои ноги изредка касались скалистой площадки. Дробный стук по досчатому настилу известил, что мы достигли пирса. Площадка между складами вмиг опустела, а из-за углов, ворот, подворотен стали выходить стражники.
— Вовремя, — Наин дёрнул крышку вязанки Большого.
Выдернув клинок, он тут же рубанул по верёвкам самой длинной связки. Большой тут же выудил оттуда топор. Я, выхватив у Ларка тюк, нервно разматывал арбалет — один выстрел хорошо, но больше — лучше. Из амбаров выходили латные воины со щитами и оголёнными мечами.
— Славно побьемся, — улыбнулся Солк, напомнив своими словами Каа из Маугли, причём даже интонация была та же, с хрипотцой. — А я уж было решил, что так и сдохну рабом.
Клинок в его руках пропел, разрезая воздух. Остальные гладиаторы тоже крутанули "восьмёрки", разминаясь. Причал был метров пяти в ширину, что в принципе позволяло нам жить после начала боя минут десять. На вдруг обезлюдевшей площадке насчитывалось уже не менее четырёх десятков воинов. При этом десяток из них был с копьями.
— С дуба рухнули?! — заорал я. — На корабль!
Толстобокая лоханка стояла в паре метров от причала. Молодой парнишка, стоявший на вахте, пробурчал в ответ на требование бросить трап, что-то невнятное типа капитан и хозяин в порту.
— Большой подкинь! — крикнул Солк.
Гигант, бросив топор, сложил кисти "замком". Солк бросил меч и выхватил у лекаря из рук кинжал. Сжал его зубами, и только вступив на руки Большого, ушёл в полёт. Цепкости, как и храбрости гладиатора, остаётся только завидовать. Он знатно припечатавшись о борт возвышающегося над причалом судна, уцепился и умудрился влезть до момента приближения к месту его "высадки" вахтенного. Жить матросу в тот миг оставалось ровно две секунды. Следом за Солком трюк выполнил и Слепой. Пока спускался трап, Большой, Чустам и Однорукий приняли первый, а потому не очень слаженный удар воинов. Копья были отбиты в сторону, а в случае Большого просто выдернуто из рук противника. Мало того, что он выдернул, так ещё практически сразу въехал древком в шлем соседнего от обезоруженного воина, тем самым, создав затор среди нападавших. Я отправил болт в полёт. Попав, правда, не в того, кого целился, а куда-то во второй ряд. Но при плотности нападавших, промазал бы только Слепой, хотя... сомнительно.
Вроде бы недолго бросить трап и взобраться по нему двум десяткам людей. Но за эту минуту прошла целая вечность. Реальность разделила нас на две части. Первая, слегка обезумевшая ринулась на трап, столкнув одного из новеньких в воду. Вторая, сдерживала стражей. Наверно, нам бы пришлось расстаться с Чустамом, Большим и Одноруким.... Наверно, так как они прикрывали нас. Когда уже все были на корабле, кроме них, в самой гуще боя вспыхнула молниеносная звёздочка. Я не знаю, как я не усмотрел за ним. Это были не те мелкие разряды виденные мной раньше. Это были молнии, разившие врага и искажая их лица ужасом. Он выиграл всего тридцать секунд. Тридцать спасительных секунд, за которые Чустам и Большой затащили Наина на борт, а Солк, спрыгнув на причал, закинул мне вялое тело Огарика. За это время ещё с десяток членов экипажа покинули борт судна. Примерно половина добровольно, что, по сути, спасло им жизнь.
На тот момент мне достаточно было убедиться, что парень жив и не навредит себе:
— Где амулет?
Огарик молча потянул верёвочку висевшую у меня на поясе. И когда только успел? Я выцепив взглядом в толпе Гогоха, деда-лекаря, дотащил за руку мальчишку, который еле стоял на ногах, к нему и, втюхав парня деду, стал взводить арбалет.
