В 1204 году Педро женился на Марии, дочери и наследнице графа Монпелье Гильома VIII. Кроме того, желая обеспечить защиту своим доминионам на юге Франции, которым уже угрожали Капетинги, и заключить союз с феодальными правителями Гаскони и Прованса, Педро выдал двух своих сестер, Элеанор и Санчу, замуж за графов Тулузы - одну за Раймонда VI, другую за Раймонда VII, - тем подготовив себя к борьбе, скорее политической, чем религиозной, которая под именем "Альбигойской войны" в скором времени неизбежно должна была разразиться на юге Франции. В июне 1209 года тысячи крестоносцев, предводительствуемые двумя папскими легатами, Милоном и Арно Амальриком[12], герцогом Бургундским, графами Невера, Сен-Поля и Оксерра, безжалостным Симоном де Монфором, английским эрлом Лестера, двумя архиепископами, восемью епископами и многочисленными баронами и рыцарями, вторглись на юг Франции, в страну, которой правили Педро II Арагонский, его зять Раймонд VI, граф Тулузы, Раймон Роже, виконт Альби, Безье и Каркассона, графы Фуа и Комменжа, виконт Беарна и где "отвратительная и пагубная альбигойских ересь", как ее называют монастырские авторы, произвела наиболее разрушительное действие. "Это была", замечает современный французский историк[13], "борьба между Севером и Югом; между германскими и латинскими народами, между франкским невежеством и романской цивилизованностью". В этой борьбе между заклятыми врагами Юга и непокорными баронами, отлученными Святым престолом, положение Педро было достаточно трудным. Что в таких обстоятельствах мог сделать монарх, ортодоксальность которого никогда не ставилась под сомнение, верный и честный сын папского престола, принявший имя "Католик" и чрезмерной обходительностью с Иннокентием III в прежние времена даже навлекший на себя упреки собственных подданных? Мог ли он забыть и отказаться от своего положения первого национального по праву рождения принца Южной Франции, и что он мог сделать, оказавшись между требованиями Креста, который героически защищал на Полуострове, и великой национальной идеей Юга, чьим естественным представителем по праву рождения являлся? Несмотря на то, что, по всей видимости, его симпатии были на стороне альбигойцев, он оставался нейтральным. После взятия Безье и беспощадной резни его жителей, когда сам виконт Безье (Раймон Роже) бежал в Каркассон и приготовился к обороне, Педро сделал все, что возможно, чтобы спасти своего племянника. Он лично явился в лагерь крестоносцев, договорился с папскими легатами и добился обещания, что виконт будет выпущен из города в сопровождении только двенадцати своих приближенных; ему разрешалось отбыть в безопасности, прочие же его войска и город Каркассон оставались на милость завоевателей. Столь позорные условия были отклонены виконтом, оставшимся военнопленным в руках крестоносцев[14]. Раздел его собственности, однако, стал причиной разногласий среди крестоносцев. Герцог Бургундский, графы Невера и Сен-Поля благородно отказались принимать участие в дележе имущества; а большинство из них отделились и возвратились в свои владения. Только Симон, граф Монфора, л'Амори (Амальрика) и Лестера принял от папских легатов конфискованные области и встал во главе крестоносцев, первым делом перенеся свою резиденцию в Каркассон, являвшийся феодальным владением Арагона. Монфор был известен своей твердостью, жадностью и беспощадностью. Весьма вероятно, что именно жалобы на его управление, которые ежедневно достигали ушей Педро, стали одной из причин того, что он отказывался принять вассальную клятву нового виконта; но все же в 1211 году Педро, прибывший в Монпелье, был убежден помимо своего желания не только принять присягу виконта, но и согласиться на предложение брака между своим сыном Хайме и дочерью Монфора. Он, Педро, пошел даже на то, что передал молодого принца в руки виконта как залог своей верности, и согласился, чтобы он, согласно нормам того времени, обучался во Франции, при столь известном руководителе.
