Также, когда брат Иоанн был в Англии[1248] и пришел повидать короля[1249], тотчас же король Англии поднялся из-за стола, вышел из дворца и поспешно направился к нему, обнял его и поцеловал. Когда же его за это осудили его рыцари, сказав, что он слишком унизил себя, бросившись навстречу какому-то человечишке, он им ответил: «Я сделал это в честь Бога и блаженного Франциска и потому что слышал о большой святости этого человека, который поистине есть раб и друг Бога Всевышнего; и поэтому не очень унижает себя тот, кто воздает почести рабам Божиим, ибо Господь говорит: "Кто принимает вас, принимает Меня" (Мф 10, 40)». И хороший ответ короля был оценен по достоинству, и они одобрили и похвалили его, сказав, что он поступил очень хорошо. /
Этот король был отцом Эдуарда, короля Англии, и он слыл простым человеком. Поэтому, когда однажды он обедал со своими рыцарями, какой-то жонглер сказал во всеуслышание: «Слушайте, слушайте! Наш король похож на Господа Иисуса Христа». Услышав это, король очень обрадовался, что его назвали похожим на Господа. Затем он начал настаивать, чтобы жонглер сказал, в чем он схож с Христом. И как король, так и жонглер говорили по-французски, и хорошо звучали на просторечном французском слова их. Тогда жонглер сказал: «О Господе Иисусе Христе говорят, что Он был так же мудр в момент Его зачатия, как когда Ему было 30 лет. Подобным же образом наш король такой же мудрый сейчас, каким он был во младенчестве». Услышав это, король очень рассердился и велел окружающим увести жонглера и повесить. Но когда те оказались с ним наедине, они не сделали ему ничего плохого, а повязали веревку вокруг его шеи и приподняли над землей, поддерживая его и обмениваясь с ним шутками. И сказали ему: «Удались из этих краев, пока не отвратится гнев короля[1250], чтобы его негодование не отразилось на тебе и на нас, которые пощадили тебя». Затем, вернувшись, слуги короля сказали, что хорошо исполнили его повеление.
Далее. Когда брат Иоанн Пармский был лектором в Неаполе, прежде чем стать генеральным министром, и проезжал через Болонью, и обедал однажды в монастырской гостинице вместе со своим товарищем и другими приезжими братьями, неожиданно пришли какие-то братья и насильно подняли его от стола, чтобы отвести на трапезу в больничный покой. Он же, видя, что товарищ его остается, не будучи приглашенным, вернулся к нему, сказав: «Я не буду нигде есть без моего товарища». И была отмечена большая грубость со стороны приглашавших, а со стороны брата /
