Хроника полностью

Первым его чудачеством было то, что он приказал отрезать некоему нотарию большой палец на руке, потому что тот писал его имя не так, как ему хотелось. Он хотел, чтобы в первом слоге его имени писалось «и», таким образом: «Фридерик», а тот писал через «е», употребляя вторую гласную, таким образом: «Фредерик»[1486].

Вторым его чудачеством было то, что он захотел выяснить, каковы будут язык и речь у детей, когда они вырастут, если они ни с кем не будут разговаривать. И поэтому он приказал нянькам и кормилицам, чтобы они давали младенцам молоко, кормили их грудью, купали и заботились о них, но ни в коем случае не ласкали и не разговаривали с ними[1487]. /f. 355c/ Он хотел узнать, будет ли их языком еврейский, который был с первым языком, или греческий, или латинский, или арабский, или, может быть, язык их родителей, от которых они родились. Но он трудился зря, так как все дети умирали во младенчестве. Ведь они не могли жить без шлепков, поглаживаний, улыбок и ласк своих нянек и кормилиц.

Колыбельными зовутся песни, которые женщина поет, качая колыбель, чтобы дитя засыпало; без них ребенок плохо засыпает и плохо успокаивается.

Третье его чудачество было следующее: когда он увидел заморскую землю[1488], которая была землей обетованной и которую столько раз восхвалял Бог, называя ее землей, «где течет молоко и мед» (Втор 27, 3), и красой всех земель[1489], она ему не понравилась, и он сказал, что иудейский Бог не видел его земли, а именно Терра ди Лаворо, Калабрию, и Сицилию, и Апулию, а то бы Он не восхвалял столько раз землю, которую обещал и дал иудеям. О них также сказано, что «презрели они землю желанную» (Пс 105, 24). Поэтому говорится, Еккл 5, 1: «Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги». Примером служит клирик, произнесший слова против Бога, которых не следовало произносить, и потому тотчас его поразила молния небесная, и он упал замертво. Отсюда такие слова в 1 Цар 26, 8: «Я пригвожду его копьем к земле одним ударом и не повторю удара».

Четвертым его чудачеством было то, что он много раз посылал некоего Николу против его воли на дно Фаро, и тот много раз возвращался оттуда; и, желая точно узнать правду, действительно ли он добирается до дна и возвращается оттуда или нет, император бросил свой золотой кубок /f. 355d/ в том месте, которое он считал наиболее глубоким. И тот нырнул, нашел его и принес, и изумился император. Когда же он захотел еще раз его туда послать, Никола сказал ему: «Не посылайте меня больше туда, потому что глубины моря так взволновались, что, если вы меня туда пошлете, я никогда не вернусь». Тем не менее император послал его, и тот больше не вернулся, потому что погиб там. Ведь в море на такой глубине во время морских волнений собираются большие рыбы, и там много скал и разбитых кораблей, как он рассказывал. Он мог сказать Фридриху то, что говорится в Книге пророка Ионы, 2, 4: «Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною». То же говорит Господь, Ам 9, 3: «Хотя бы сокрылись от очей Моих на дне моря, и там повелю морскому змею уязвить их». Этот Никола был сицилиец, и как-то он тяжело обидел и раздражил мать, и мать пожелала ему, чтобы он всегда жил в воде и редко показывался на земле. И так с ним и случилось. Об этом говорится, Сир 3, 16: «Оставляющий отца – то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою». А также Притч 26, 2: «Как воробей вспорхнет, как ласточка улетит, так безосновательно произнесенное проклятие падет на кого-нибудь»[1490].

Заметь, что Фаро – это морской залив в Сицилии[1491], около города Мессины, где иногда бывают сильные буруны и образуются большие водовороты, которые поглощают и увлекают корабли, согласно словам Псалмопевца: «Я ... вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня» (Пс 68, 3). В этом Фаро есть также Сирты и Харибды[1492], и огромные скалы, и много опасностей. На другом берегу этого морского залива находится город, который называется Реджо (Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.), о котором блаженный Лука, /f. 356a/ направлявшийся вместе с апостолом Павлом из Иудеи в Рим, говорит в Деяниях, 28, 13: «Оттуда отплыв» (а именно из Сиракуз, города святой Лючии), «прибыли в Ригию» (то есть в Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.). Все вышесказанное я сто раз слышал и знал от братьев города Мессины, которые были моими хорошими друзьями. Я также имел в ордене братьев-миноритов кровного родственника, брата Якобина де Кассио[1493] из города Пармы, который жил в городе Мессина и сообщил мне то же самое, что я рассказал.