Хроника полностью

А на шестое обвинение, злонамеренно выдвинутое против нас, – будто мы женолюбы, то есть с удовольствием смотрим на женщин и ведем с ними беседы, и доверительно с ними общаемся, – мы отвечаем, что их слова – это слова тех, кто кладет пятно на избранных, то есть слова шутов, лицедеев и тех, кто зовется "рыцарями двора"[1817], которые полагают, что они имеют оправдание своей разнузданности и суете в том, что чернят других».

Тогда Матулино сказал в ответ: «Поистине говорю вам, брат Салимбене, что это слова епископа Форли, а не лицедеев; я даже видел, как он поднялся из-за стола и взял Библию, и показал мне такие слова в Книге сына Сирахова, 9, 10–11: "Отнюдь не сиди с женою замужнею и не оставайся с нею на пиру за вином, чтобы не склонилась к ней душа твоя, и чтобы ты не поползнулся духом в погибель". И он говорит, что вы, братья-минориты и проповедники, /f. 388d/ каждый день поступаете против Писания, и клирики его соглашались с ним, подтверждая то, что он сказал». Тогда я сказал ему в ответ: «Епископ Форли в точности таков, какого описывает сын Сирахов, 11, 31: "Превращая добро во зло, он строит козни и на людей избранных кладет пятно". И затем добавляет: "Остерегайся злодея, – ибо он строит зло, – чтобы он когда-нибудь не положил на тебе пятна навек" (11, 33). Но епископ Форли поступил бы лучше, если бы он исполнял на деле Писание, которое гласит, Сир 9, 15: "Не одобряй того, что одобряют нечестивые: помни, что они до самого ада не исправятся". О клириках же его скажу, что они есть "стадо волов среди тельцов народов, хвалящихся слитками серебра" (Пс 67, 31), и я не желаю похвал с их стороны, ибо Сенека говорит: "Пусть тебе обойдется так же дорого, если ты будешь хвалим недостойными, как и если ты будешь хвалим за недостойное"[1818]. Мы и братья-проповедники – бедняки, просящие милостыню, на которую нам приходится жить, и среди людей, делающих нам добро, есть женщины, по слову Писания, Сир 36, 27: "У кого нет жены, тот будет вздыхать скитаясь". Он это говорит потому, что женщины более сердобольны в подаянии бедным и больше сочувствуют обездоленным, нежели мужчины, у которых сердце более черство. И поэтому, когда они посылают за нами, нам следует идти к ним или ради их больных, или ради каких-либо других их горестей, чтобы воздать им хоть каким-нибудь благодеянием и не оказаться неблагодарными, ибо Апостол говорит, Кол 3, 15: "И будьте благодарны"[1819]. И мы не предаемся беседе с какой-либо женщиной за вином, ибо в соответствии с нашим уставом[1820] мы не смеем пить в городе ни с кем, кроме прелатов и братьев-монахов, и землевладельцев. Мы знаем также Писание, которое гласит, Сир 42, 12–13: "Не сиди среди женщин: ибо как из одежд выходит моль, так от женщины – лукавство женское".

Я знал также епископа, который среди бела дня в своей постели раздевал /f. 389a/ молоденькую женщину, долго разглядывал и трогал ее, и осыпал ее тело и бедра золотыми флоринами, а затем отдавал их ей и говорил, что он уже больше не целомудренный. И был он старик, "состарившийся в злых днях" (Дан 13, 52). И через несколько дней, как-то ночью он был задушен каким-то ее родственником; и этот человек унес все его богатство, которое нашел. И я присутствовал на похоронах этого епископа. То был епископ из Фаэнцы[1821]; его преемником был некий молодой монах из ордена братьев-проповедников[1822], который проходил курс наук в Падуе. Когда он прибыл в Фаэнцу, то тотчас был посвящен в епископы; и он понес большие затраты как на братьев-монахов, так и на своих сограждан-мирян. Ведь он был родом из Фаэнцы и давал пищу всем, кто хотел. Ибо он владел состоянием предыдущего епископа в обители своих братьев; и был он сторонником господина Альбергетто[1823], и назначен насильственным путем и с помощью симонии, и просьбами, и подкупом, и посредством угроз; все это было причиной разрушения Фаэнцы, так как возбужденная из-за этого завистью и ненавистью другая сторона, а именно сыновья господина Аккаризио со своими сторонниками, призвала на помощь жителей Форли[1824] и изгнала из города своих противников. Епископ же отправился в Баньякавалло и провел ночь взаперти на колокольне этого прихода из-за ночных страхов, так как дрожал за свою шкуру; и он прожил после этого всего несколько дней, и был избран другой епископ[1825], в соответствии со словами Писания: "Да будут дни его кратки" (Пс 108, 8).