Хроника полностью

Но венецианцы преследовали в этом деле пять хитрых и злонамеренных уловок. Первая была та, что, хотя этот договор должен существовать до уже названного времени, то есть он должен длиться пятьдесят лет и не долее, они намереваются сделать его вечным; и в подтверждение этого достаточно привести не только то, что они открыто об этом говорят, но и то, что они являют в делах, а именно: если сначала они построили замок из дерева, то теперь сделали его каменным. Вторая – та, что они перекрывают ломбардцам путь по каналу, так что те ничего не могут получить ни из Романьи, ни из Анконской марки; а они могли бы иметь оттуда пшеницу, вино и масло, рыбу и мясо, и соль, и смоквы, и яйца, и сыр, и фрукты, и всякое добро, потребное для человеческого существования, если бы этому не препятствовали венецианцы. Третья – та, что они [венецианцы] рыщут по этим двум провинциям, собирая все это и опережая болонцев, чтобы те не купили раньше их; а над теми [болонцами] из-за такого их усердия, а также из-за того, что в Болонье и ее окрестностях живет /f. 411a/ множество людей, нависает угроза нужды и страх, как бы у них не возникло в чем-нибудь недостатка. И потому неудивительно было, что болонцы возмутились и построили крепость для защиты от венецианцев, против которых должны были бы возмутиться все ломбардцы и привести войско для сражения с ними, потому что они причиняли им ущерб в вышесказанном. Четвертая – та, что в порту Святой Марии в Равенне[2083] венецианцы постоянно держат военный корабль, чтобы никто оттуда не мог пройти со съестными припасами, заперев таким образом для жителей Равенны и Болоньи и для всех ломбардцев путь со всех сторон; а об этом в договоре ничего не было. Пятая – та, что они постоянно держат в Равенне за счет городской коммуны человека, называемого ими заместителем правителя, обязанность которого состоит в том, что он должен старательно, с величайшим тщанием и вниманием следить за тем, чтобы равеннцы не замышляли ничего к ущербу для венецианцев или не предпринимали чего-нибудь против них; а об этом также никогда не было договора. А назвали венецианцы этот замок Маркамб, то есть «море шумит», потому что оттуда слышен шум моря, когда оно волнуется и на нем вздымаются волны.

Я спросил графа Руджеро да Баньякавалла, его ли рук дело – постройка этого замка. И он сказал мне: «Брат, я не сделал для его постройки ничего, кроме того, что позволил его построить, ибо у меня было столько власти в Равенне, когда это произошло, что я мог воспрепятствовать этому. А позволил я его построить по трем причинам. Во-первых, потому, что жена моя из Венеции. Во-вторых, из-за моих врагов, находившихся вне Равенны. В-третьих, потому, что я видел тут выгоду, ибо венецианцы должны были ежегодно платить по пятьсот равеннских либр.

Мы, однако, не знаем недостатка ни в чем, ибо в Равенне такое обилие съестных припасов, что глуп был бы тот, кто стал бы искать большего. Ведь /f. 411b/ одна большая миска соли, наполненная с верхом, идет в Равенне за один малый денарий, и дюжину сваренных и очищенных яиц дают в харчевне за такую же цену. Весьма жирную дикую утку в подходящее время года я могу получить, когда только захочу, за четыре малых денария; и однажды я видел[2084], как желающий ощипать десять уток половину их получал как плату».

Весьма похожее злое дело устраивают мантуанцы в башне в Говерноло, принадлежавшей когда-то графине Матильде, равно как и город Мантуя. Ибо они не получают там дорожную пошлину с кораблей, проходящих по реке По, а заставляют их плыть десять миль до Мантуи; и после того как те покажут там товары, разгрузив корабль и снова его загрузив и заплатив пошлину, принуждают их по тому же каналу опять возвращаться к По, потому что те не могут пройти другим путем, кроме как вернуться в Говерноло. Поэтому возмущенные кремонцы построили Талеату, о которой мы сказали раньше, в своем месте, а именно под тем годом, когда она была построена[2085]; и это было весьма выгодно кремонцам, но нанесло вред реджийцам, уничтожив их поля, виноградники и деревни. Эта Талеата образует лагуну до самого Примаро, и она уничтожила и затопила много деревень, и там, где прежде было изобилие пшеницы и вина, теперь только изобилие разных видов рыбы.