И в том же году было заключено в городе Реджо много мирных договоров. И в том же году жители Пармы и Кремоны всем миром отправились уничтожать посевы обитателей Сончино за то, что там пребывал господин Бозио да Довариа[2187], надеявшийся, если будет в силах, вступить в Кремону, но этого ему не позволили.
И в том же году пришел маркиз Монферратский, и находился он в епископстве Лоди, а с ним были миланцы со своей боевой повозкой и жители Павии со своей повозкой; и, чтобы мне это покороче сказать и изложить, были с ним жители всех тех городов, которые принадлежали к его сторонникам, а именно жители Верчелли, Новары, Алессандрии, Комо, и все другие его друзья; и говорил он, что желает он установить мир во всей Ломбардии. Но сторонники Церкви не поверили ему и все единодушно высказались против и приготовились к сопротивлению ему и к борьбе с ним. И немедленно, в первых же рядах, выступили против него кремонцы со своей боевой повозкой. И они отправили гонцов к жителям Пармы сказать, чтобы те без промедления приходили со своей повозкой и охраняли Кремону. И те так и сделали. И когда начало возникать опасение, что битва вот-вот произойдет, жители Пармы и Кремоны отправили гонцов ко всем своим друзьям, чтобы те пришли, /
А капитаном и военачальником был у них господин Лодовико, граф ди Сан-Бонифачо из Вероны, бывший в то время пармским подеста. И побоялся вышеназванный маркиз вступить с ними в сражение[2188], и ушел он от них, не попрощавшись с теми, кто принимал его; и вернулись все с обеих сторон в свои города без военного столкновения.
А когда они еще находились в Кремоне, то все, принадлежавшие к сторонникам Церкви, устроили удивительное торжество для жителей Пармы, и особенно болонцы, которые, будучи знатными рыцарями, провели на площади города Кремоны возле пармской боевой повозки турнир, желая сделать им приятное и показать свое дружеское расположение. Ибо в то время жители Пармы пользовались любовью папы Мартина IV, который когда-то слушал в Парме право у господина Уберто да Боббио, а Римская курия и король Карл испытывали к ним благодарность за то, что они постоянно были готовы прийти на помощь Церкви денежными средствами. Кроме того, в курии у них был один кардинал, уроженец Пармы, вернее, деревни в Пармском епископстве, называвшейся Гайнаго[2189] (в этой деревне у меня, брата Салимбене, было много владений). Он был родственником магистра Альберта из Пармы[2190], человека святой жизни и одного из семи нотариев курии; и из-за любви к нему Альберта, а также потому, что сам он был человеком достойным, и образованным, и порядочным, и трудолюбивым, папа Николай III сделал его кардиналом, а звали его господин Герард Альбо[2191]. Папа Мартин IV послал его на Сицилию с поручением вернуть сицилийцев в лоно Церкви[2192]. /
Сицилийцы подняли мятеж против короля Карла и в городе Палермо перебили всех французов, мужчин и женщин, и младенцам разбили головы о камни, а беременным вспороли животы. А какого-то палача-француза, пожелавшего выйти для усмирения народа, один разумный человек попросил не бросаться в толпу, а бежать через окно и спасать свою жизнь. Что тот и сделал, уйдя в какой-то замок, чтобы там укрыться. Но вслед за ним пришли жители Палермо и захватили замок, и, приведя палача на городскую площадь, изрубили его на куски. А жители города Мессины не учинили такой жестокости по отношению к французам, но отняли у них оружие и имущество и отправили их к их господину Карлу[2194], который в эти дни ушел прочь, боясь потерять Неаполь, а также потому, что с другой стороны на Сицилию высадился король Арагона Педро[2195] при поддержке короля Кастилии[2196] и Палеолога[2197].