И в том же году, в октябре месяце, возникла распря между господином Гульельмом, реджийским /f. 420a/ епископом, а также священниками города Реджо и его епископства, с одной стороны, и господином Дего, капитаном народа, и населением Реджо – с другой, из-за церковных десятин, потому что казалось, что священники хотят получать слишком много как от каждого человека из мирян, так и от города в целом. И поэтому господин капитан вместе с 24 защитниками населения приняли некоторые постановления против мирян – сборщиков названных десятин; из-за этих постановлений господин епископ отлучил от Церкви названного капитана, 24 защитника и весь общий совет народа. И сверх того, на весь город наложил интердикт. А народ, разгневавшись за вышеназванных, выбрал 25 других человек, среди которых было семь судей. А среди названных 24 было четверо судей. И они приняли множество несправедливых постановлений, направленных прежде всего против священнослужителей: никто не должен был платить им никакой десятины, и поддерживать их советом, вспомоществованием или милостями, и делить с ними трапезу и оказывать услуги, совершать с ними торговые сделки, беседовать с ними, бывать в их домах, работать на них исполу, давать им питье или пищу, и многое другое (а за любой случай из вышеназванного они наложили тягчайшее наказание), и даже нельзя было молоть для них зерно и выпекать хлеб в печах, брить им бороды и выполнять любые другие работы. И названные «мудрецы», присвоив себе исключительное право говорить, принимать решения и управлять, хотели установить порядки во всем вышесказанном по собственному благоусмотрению и воле. Это затем было утверждено общим советом народа. И по отдельности народ, рыцари /f. 420b/ и все другие достопочтенные мужи должны были подтвердить и соблюдать все вышеназванные постановления. И вследствие этого многие мельники были приговорены к уплате по 50 реджийских либр каждый за то, что они, вопреки названным распоряжениям, находились на мельницах священнослужителей сверх установленного теми срока. И многие другие лица также были осуждены.
<p><strong>О том, как Тебальделло предательски вернул Фаэнцу сторонникам Церкви, а именно болонцам и семье Манфреди. А жители Пармы вернули кремонцам их боевую повозку, которой они владели, и наоборот</strong></p>Также в этом, а именно в 1280, году, незадолго до дня святого Мартина епископа [ок. 11 ноября], Тебальделло предательски отдал Фаэнцу сторонникам Церкви, а именно болонцам и семье Манфреди из Фаэнцы, и изгнал своих. И он улучил момент, когда большая их часть была занята осадой какого-то замка.
И в том же году жители Пармы вернули кремонцам боевую повозку, захваченную у них, когда император Фридрих II был изгнан из Виттории[2177]. А кремонцы сделали то же самое с захваченной ими боевой повозкой жителей Пармы, то есть вернули ее в Парму. И эти возвраты были совершены в воскресенье, в канун Рождества Святой Девы Марии [7 сентября][2178] с великим торжеством, радостью и весельем с обеих сторон. И пошли оба города, а именно рыцари и пехотинцы, на помощь жителям города Лоди против миланцев и маркиза Монферратского, явившихся со всеми другими ломбардцами, чтобы уничтожить город Лоди.
И в том же году, в ноябре месяце [12–13 ноября], Фаэнца была захвачена жителями Равенны и 25 реджийскими наемниками, которые находились в городе Имоле на службе у болонцев от имени коммуны Реджо, и некоторыми рыцарями графа[2179], а также болонцами, поспешно пришедшими /f. 420c/ туда позднее, а вслед за ними подошла к Имоле и вся конница Пармы и Реджо. И было там взято в плен множество болонцев, в их числе более 45 человек из уважаемых семей, и многие погибли. И некий важный и влиятельный человек из вышеназванного города Фаэнцы, по имени Тебальделло деи Дзамбрази (он был незаконнорожденным, но его родной брат, брат Дзамбразин из ордена «веселых братьев», отдал ему половину отцовского наследства, потому что видел в нем человека предприимчивого, и потому что из многочисленных членов семьи Дзамбрази остались только эти два брата, и потому что богатства хватало на них обоих; поэтому он разделил с ним наследство поровну[2180] и возвысил его); так вот этот Тебальделло, которого я сто раз видел и хорошо знал[2181] и который «был человек храбрый» (Суд 11, 1), как второй Иеффай, отдал вышеназванную землю, а именно город Фаэнцу, в руки вышеназванных болонцев[2182]. И в то время, когда в город вступили вышеназванные болонцы из внутригородской партии, то есть те, которые называли себя приверженцами и сторонниками Церкви, половина жителей Фаэнцы вместе с болонцами из числа изгнанных осаждала какой-то замок. Следовательно, Тебальделло улучил подходящий момент для своего злодеяния. О таком говорит сын Сирахов, 19, 25: «Он сделает тебе зло, когда найдет случай».
