- Будет ему мое спасибо. – крикнул Пронский. – Будет!
- Теперь насчет книг. Ты этот клуб видел?
- А чего там смотреть? Амбар он и есть амбар.
Вася залился зловещим смехом. – Там же крыши нет. Во, отсюда видать.
Действительно, из окна кабинета была видна ободранная крыша амбара, в которой зияли огромные дыры.
- Крышу починим. – твердо сказал Пронский.
- Пока вы ее почините, книги сгниют. Это – раз. – стал загибать Злотников пальцы. – Два. Книги для профессора, то же что для рабочего станок.
- Ага, поучи меня политграмоте. – буркнул Пронский, но начальник ЧК не обратил на его слова внимания. – Три. Предлагаю, незамедлительно освободить незаконно задержанного гражданина Португалова.
- А если не освобожу? – спросил Пронский.
- Тогда это сделаю я. – ответил Злотников, - а там пускай Дронов разбирается, или еще кто повыше. Сам понимаешь, прифронтовая полоса, упрощенное судопроизводство.
- Ты мне трибуналом грозишь? – Пронский оперся кулаками о крышку стола и стал приподниматься.
- Да хоть на голову вставай. Пошли, Васька, отворять темницу.
Пронский, не переставая ругаться, пошел с ними. Злотников слушал да посвистывал.
- Васильич, денег не будет. – предупредил Вася.
- Тут пришел черед развеселиться Пронскому. – Сынок, - закричал он, хватаясь от смеха за живот. – ты, видать, сам не местный?
- Пичугинские мы. – с достоинством ответил Вася.- Прокофия Залепухина детище.
- Так ведай, детище, что у Злотниковых никогда денег не было, нет, и не будет. Тем фамилия в Щигрове и знаменита.
Злотников перестал свистеть и сказал, отворяя темницу. – Фамилия осталась, а деньги – прах и пепел.
Навстречу ему, как птица из клетки, вылез заспанный Португалов. Тут Фрол Пронский смирил свой буйный нрав и объявил профессору об освобождении, сказав, что вышло недоразумение. Португалов пожал ему руку и отправился восвояси.
26.
С той поры прошло почти две недели. И теперь, глядя на читающего помощника, Португалов не мог сообразить, что в этой картине кажется ему необычным. Наконец он понял и спросил - Вася, ты понимаешь, что написано в этой книге?
- Ага, - бойко ответил Вася. – смешная книга. В Пичугино такой же кузнец был. Только не – он заглянул в книгу – не Мюнхгаузен, а Гаврилов. Он по речке на наковальне плавал.
- На железной наковальне? – переспросил Португалов.
- На железной, конечно. Ее, когда Лосевых грабили, трое мужиков в лодку еле втащили. Вот Гаврилов оттолкнулся от берега и ударил веслами. Ты, Янович в Пичугино бывал?
- Кажется, нет.
- Речка у нас там, Каменка, неширокая, переплыть ее недолго. Вот доплыл Гаврилов до середины, вдруг вода вокруг вспучилась пузырем, и лодку туда захлестнуло. И все, нет ее. А Гаврилов, когда лодка тонула, удивился, вскочил на ноги, весла бросив, стоит, и так тонет, столбиком. Вот вода ему по пояс уже, по горло. Ему с берега народ кричит, чтоб плыл. А он не шевелится, только шапка на нем лисья так поднялась. Это от страха волосы дыбом встали. И вот он ушел под воду весь, и раз, одна шапка плавает. Утоп.
- Да правду ли ты говоришь?
- Янович, будешь в Пичугино, любой подтвердит. Вся деревня на берегу подвизалась. Шутка ли, Лосевых грабить. Имение богатое, таскать, не перетаскать. Да ты дальше слушай – с досадой воскликнул Вася. – Чтоб утопнуть, чуда никакого нет. Чудо дальше было.
Минуты не прошло, вдруг видим, ниже по течению, саженях в двадцати, выскакивает плоскодонка из воды, точно уклейка. Подлетела и, хлоп, шлепнулась в воду обратно, кверху дном, и понесло ее дальше.
Мужики же опомнились, кинулись в лодки и погребли к Гаврилову, чтоб хоть тело добыть, пока под корягу не затянуло. Уже близко, вдруг голова показалась, и волосы на ней, поверишь ли, как иголки на еже, если его внезапно топорищем поперек пуза перетянуть, торчат в разные стороны, словно остекленели. Глаза же закрыты и такое спокойное у него лицо, будто, не сей секунд Богу душу отдал, а уже много лет в таком состоянии блаженствует. Тут баба его по второму разу сомлела и опять упала, как травинка скошенная.
- Про первый раз ты ничего не говорил. – сказал педантичный Португалов, перекладывая стопку книг, снятую им с полки.
- Так понятно же, когда Гаврилов затонул, она его на берегу ждала.
- Как Пенелопа. – произнес Португалов.
