Властный голос Годы, с которой двое подопечных снимали доспехи, поумерил пыл следопыта. Кошка от хорошего лука не отказалась бы, но наживать себе врага не хотелось.
— Нет, вот.
Эрио подняла оружие с колчаном и передала мужчине. Тот брезгливо забрал свои вещи и принялся дотошно осматривать.
— В чём эта нелюдь его замарала весь?
Глава отряда схватила снятый наруч и швырнула, попав в плечо, покрытое лишь обычной тканью.
— Ай! Ты что творишь, женщина?!
— Я сказала оставить их, что тебе не ясно в моём приказе?!
— Так я ж ничего им не сделал, только спросил…
Следопыт принялся оправдываться, заглядывая товарищам в суровые лица. Но, похоже, слишком большую обиду он им нанёс, едва не сорвав очень выгодное дело. Не найдя поддержки, мужчина едва заметно сгорбился и вернул взор на главу.
— Мы с тобой ещё обсудим, что ты сделал, а чего не сделал. Не сомневайся. А теперь прочь с глаз. У тебя на всю ночь работа теперь есть, благодаря «твоему» луку. Я хочу, чтобы до завтра все шкуры, кроме волколачьей, были готовы к продаже. Хамон, проведи.
Мужчины переглянулись, Хамон сделал едва заметные движения пальцами, и они молча вышли за дверь. Только теперь хозяева таверны, а с ними средний сын и старшая дочь, начали заносить яства. Эрио тоже выдохнула с облегченьем, и вернулась к Шелли.
— С рукой что?
Настырно продолжила гнуть своё сестра, словно ничего не произошло.
— Да пустяки. Всего лишь небольшой порез. За неделю и следа не останется, ты ведь меня знаешь. К тому же его сразу обработали целебной мазью.
Шель взяла раненую ладонь, посгибала пальцы, аккуратно прощупала сам порез сквозь повязку, заставив Эрио дёргаться от неприятных ощущений, и лишь после этого оставила её в покое.
— Тяжко пришлось?
Кошка потёрлась о щеку Шель и захихикала.
— Совсем нет! Мои стрелы разили волков наповал, и даже волколак получил одну в глаз, но выжил. Будь у меня заговорённые стрелы, как у отца, то мы бы вернулись ещё к заходу солнца!
Сестра наклонила головушку и так «посмотрела», что сразу захотелось признаться во всём, удивительно напоминая матушку. Эрио так не умела, чему немножко завидовала.
— Ты ведь трусишка. Наверняка пряталась за стальными спинами и оттуда игралась с луком.
Кошка скорчила обиженную рожицу и хотела уже защекотать вредину до полной капитуляции, но вспомнила, что они не одни. Впрочем, наёмники занимались собой же, торопливо снимая наскучившее снаряжение. Что удивило, так это расстёгнутый поддоспешник, оголяющий непокрытую кожу Годы. Женщина не испытывала никакого смущения в обществе подчинённых, но выходило так, что в лесу она отдала свою сорочку, полностью раздевшись. Появилось желание тут же вернуть подарок, вот только вдруг посчитает это оскорблением? Шель потрясла ушедшую в себя, привлекая к себе внимание.
— А, вовсе нет! Я храбро дралась одна против всей стаи, убив семерых, прежде чем волки сбежали, поджав хвосты!
Котёнок не выдержал и тихо захихикал, пряча лицо у Эрио на груди.
— Что, не веришь? Да я была так хороша, что мне предложили вступить в отряд!
— О, так что, ты теперь у нас кровожадная наёмница?
Продолжила насмехаться негодница. Кошка надулась от небольшой обиды и вины за то, что не смогла принять столь щедрое предложение, способное обеспечить сестре сытую и тёплую жизнь.
— Нет, сама знаешь…
Шель заразительно зевнула и потёрла глазки, а ещё у неё заурчал животик.
— Ты не ела?
Шелли покачала головой.
— Нет, мне не хотелось, пока ты не вернулась.
Эрио обратила внимание на гуляющие в воздухе ароматы и припомнила собственную трапезу. Решительно поднявшись, она собралась попросить дать ей лучшего мяса, в счёт обещанной награды.
— Что, мелочь, проголодалась?
Подошедший Лагот бросил в огонь ещё одно полено и весело подмигнул.
— Очень. Можно мне тоже что-то взять? Я верну из своей доли.
Мужчина взглянул на неё насмешливо, присел, и принялся расправлять жар железным прутом.
— Так точно нельзя, мелочь. Года, пропащая ты женщина, может воздашь уже почести нашей помощнице, пока она с голодухи бедного меня не загрызла?
Года, вернувшая благое расположение духа, повернулась к мечнику, который прикрылся дрючком и состроил полное ужаса лицо. Остальные члены отряда оценили шутку по достоинству и зал наполнился весельем.
— Как будто о тебе кто-то слезу пустит. Соплячка, ты закончила свои нежности? Тогда давай к столу, и она тоже, пусть. Я сегодня сама доброта, правда, о доблестные мужи? Ха-ха-ха!
