Хамон сбросил целую охапку длинных палок, и принялся сыпать вопросами.
— Не любишь языком чесать? Жаль, жаль. Ну, чего уж там, давай подсоблю немного, можешь переходить к следующей, я закончу и растяну.
Эрио, проигнорировавшая вопросы, послушно пошла к другой тушке, краем глаза наблюдая за мужчиной — вдруг всю работу запорит?! Однако Хамут орудовал ножом не хуже неё, только медленнее. Да и растяжки смастерил весьма умело, и кожу на ней пристроил хорошо.
Когда вторая шкура рассталась с телом, возле поваленного дерева уже дымил костерок, а над ним мастерился вытянутый настил с помощью дополнительных подпорок и срубленных веток ели, за которыми ходила бесстрашная Года, на пяток минут скрываясь из виду каждый раз. Было заметно, что мужчины на взводе, постоянно вертели головами, редко выпускали из рук оружие, но не забывали шутить и подтрунивать друг над другом.
Тела постепенно остывали, больше не позволяя греть мокрые, липкие от жира пальцы, приходилось всё чаще разминать их. По крайней мере работа позволила не околеть, даже немного просохнуть. Подмывало погреться у костра, однако дело не ждало. Чем ярче разгоралось пламя, тем темнее становилось вокруг. Хоть Кошка могла работать даже в кромешной темноте, но не хотелось лишний раз напрягать глаз перед сражением.
Когда полностью стемнело, вокруг, в пятнадцати метрах от стоянки, горели ещё шесть небольших костерков. Над огнём призывно шипела нанизанная на веточки волчатина, вызывая у Эрио острые приступы голода. То и дело она отвлекалась, бросала короткие, жадные взгляды, за что корила себя — мяса много, на всех хватит, успеет ещё пожарить и поужинать. Благо, прежде чем солдаты удачи приступили к трапезе, Кошка отделила последнюю шкуру и могла с огромным удовольствием подойти к костру, поодаль от всех. Волны тепла обжигали окоченевшие пальцы, зато ласкали измождённое тело, успокаивали утомлённый разум.
— Как тебя зовут?
Поглощённая танцем пламени, она не заметила, когда позади оказалась женщина и вздрогнула.
— Эрио.
Года встала рядом и всмотрелась в игру теней. Кошка не боялась жутких фигур, ведь лёгкий ветерок дул в лицо, приносил множество запахов, среди которых не было угрозы.
— Ты можешь преломить с нами хлеб, соплячка. Никто не возразит.
Эрио вновь взглянула в суровое, совсем не женственное лицо, ища подвох, но то оставалось беспристрастным.
— Почему?
Сказать, что слова её удивили — ничего не сказать. К ней иногда проявляли жалость, очень редко — сочувствие, но признать равной? Нет, подобного от людей Кошка давно не ждала. Женщина повернулась к ней с жестокой ухмылкой.
— Мы наёмники, соплячка. Мы ценим только золото, силу, и мастерство, способное облегчить нам выполнение задания. Ты доказала своё право делом. А потому будь ты хоть нелюдью, хоть демоном, хоть святой — плевать, пока мы на одной стороне.
Эрио не раз слышала всякое плохое о наёмниках, и никогда — хорошее. Однако слухи оказались далеки от истинного положения вещей.
— Все наёмники такие?
Года запрокинула голову и засмеялась.
— Конечно нет. Соплячка, мы — элита, великолепно обученная и снаряжённая. Среди моих людей нет того, кто не знает, что такое дисциплина в походе. И не мечтай, что вчерашний крестьянин, в поисках лучшей судьбы вступивший в наёмничью армию или отряд, отринет предрассудки. По крайней мере сразу.
Женщина расщедрилась на развёрнутый ответ и посчитала диалог законченным. Кошка посмотрела ей вслед, не решаясь поверить в услышанное. Вот только присев на расстеленную накидку, Года оставила свободное место. Помедлив ещё немного, Эрио маленькими шажками приблизилась, отслеживая реакцию окружающих.
— Вот и наш следопыт! Парни, мне кажется, или Симон как-то изменился?
— А я говорил — хмель тебя до добра не доведёт!
Оглушительный гогот заразил всех мужчин, видимо потешавшихся с прошлого хозяина лука. Кошка медленно присела на плащ, положила лук и колчан рядом, поджала колени, и зыркала на всех исподлобья. Сзади приблизился Хамон, вероятно закончивший с последней шкурой. Внезапно на Эрио упала ткань, перекрывшая обзор. Не мешкая ни секунды, она практически рефлекторно отпрыгнула назад, сделала пару кувырков и вскочила, выставив перед собой одолженный нож. Секунду перепуганная Кошка смотрела на разбойников, а те — на неё. Недоумение на их лицах сменилось улыбками, а затем лес сотрясло всеобщее ржание. Один из парней не удержался на бревне и грохнулся назад, не в силах совладать с припадком смеха.
— Похоже, твои ухаживания отвергли, Хамон!
Лагот подколол сконфуженного товарища, ещё сильнее разогревая благодарную публику. Кошка почувствовала, как румянец покрывал лицо, подняла и отряхнула плащ, и протянула его владельцу, стараясь не поднимать глаз.
— Идите к чёрту, — отмахнулся он сразу ото всех. — Оставь и укройся.
