Юные воины приложили правую ладонь к середине груди, гулким, басистым хором ответили на поздравление - это было совершенно непонятное слово, которое я теперь не могу вспомнить - и вышли в матово освещенный изнутри коридорчик, пронзавший тело "осы-цепеллина".
Сигурд-Омега коснулся кресла, и оно заклубилось широким облаком. Он жестом предложил мне сесть, а сам прямо повалился на это облако... и повис. Я без опаски последовал его примеру - и тоже сладостно повис над полом, ноги мои измождено гудели.
- Свободному трудно оценить то, что сегодня произошло на Зеленом Круге, - довольно сумрачно заметил Сигурд-Омега. - Эти мальчики заслужили более высокого уровня. Черные медузы никогда не нападают ниже Красного Круга, однако сегодня они появились внизу. В нарушение Вечного Закона Войны... Твоя ценность, Свободный, очень высока. Ради тебя Боги используют многих...
"Оса-цепеллин" стремительно поднималась вверх, в глубокую синеву. Внизу, под легкой дымкой-пеленой, лежал великий золотой круг земных лесов.
Я рискнул уточнить:
- Имелось в виду "пожертвуют многими"?
Мне показалось, атлант содрогнулся и потемнел.
Я был неважным дипломатом. И удивился, как еще обошлось в Полинезии.
- В Предании нет такого глагола, - словно бы в полусне пробормотал Сигурд-Омега. - Такого слова не существует. Запомни, Свободный.
"Табу. В Сфере запрещено слово "жертва", - догадался я, смутно чувствуя, что приблизился к истине еще на один шажок... и решил поменять тему:
- Позволь узнать, воин Белого Круга. Если Земля и Планета Истока - одно, то в какой части света мы находились.
- Терра Антарктика, - был ответ.
- ...А куда направляемся?
- Терра Европос.
"Европа!" - но мое вспыхнувшее было удивление тут же угасло, поскольку я догадался:
- Там, должно быть, лежат вечные льды?
- Да, - кивнул Сигурд-Омега. - Там холодней.
И тут я заметил, что вижу края горизонта, опустив взгляд. Мы были очень высоко! На одной из сторон земного окоёма горизонт был чуть загнут вверх и измят - там тянулась горная гряда.
- Не вижу никаких городов, - констатировал я с намеком.
- На Планете Истока городов нет, - вновь кивнул атлант. - Только Инкарнаполис. И входы на второй, Красный Круг Войны.
- А где ваш Инкарнаполис? - вконец обнаглел я.
- Под нами, - ткнул пальцем вниз атлант. - Под поверхностью земли. Им занят весь материк.
На новые вопросы уже не доставало сил. Картина разворачивалась столь грандиозная, что воображение перегорало, как электрическая лампочка.
Сигурд-Омега заметил, что я сник.
- Свободный, должно быть, голоден и утомлен, - улыбнулся он, и эта сухая улыбка была, верно, высшим проявлением участия и сочувствия в этом мире.
- Напоминание о голоде кстати... - признал я.
Атлант указал на один из кристаллов:
- Сому дозволено вкушать только воинам моего, Белого Круга. Но Свободный выше...
Спустя несколько мгновений он поднял меня, как ребенка, над кристаллом.
Искрящаяся голубая струйка священного напитка богов из древне-арийских преданий ударила мне в лицо, сначала показалась горячей, но тут же, во рту, тепло обернулось мятно-медовой прохладой, а мои жилы молниеносно налились жаром. Я ощутил некое состояние, которое могу назвать только физической, телесной полнотой. Голод, жажда, усталость и всякое человеческое недомогание показались чистой иллюзией, смытой сажей давно погасших снов.
Сигурд поставил меня в сторонке, а сам воссел на кресле-облаке, прямо как Перун-Громовник. Шлем-"арена" вновь скрыл его глаза, губы окаменели, перчатки-клешни снова изуродовали пропорции рук.
Я догадался, что перемирие на исходе.
Перед лицом Сигурда, на расстоянии его вытянутой руки, возникла в воздухе тонкая мерцающая паутина.
Я поднял взгляд и поразился черноте неба. Мы вознеслись над самым верхним слоем атмосферы. С непредставимой, архангельской высоты мог я теперь обозревать лик планеты, окаймленный синей полосой воздушного нимба.
- Свободный должен покинуть границу Войны, - механическим тоном произнес Сигурд-Омега. - Свободный волен выбрать любую жилую соту ниже второго уровня. На втором уровне проходит граница Войны для воинов Красного Круга.
Я посмотрел в ту сторону, куда по исчезнувшему теперь тоннелю уходили молодые атланты. Передо мной колебалась полупрозрачная, как яичный белок, стена, на поверхности которой и в самом деле выступили соты. Мой взгляд невольно остановился на одной из них, она просияла и... в следующий миг меня словно всосало в нее неощутимым вихрем. Я оказался в "каюте", вполне достойной второго класса океанского корабля.
Там я провел, по моим земным меркам, около часа, то витая на просторном диване-облаке, то расхаживая туда-сюда, и так однажды пройдя диван насквозь.
