Я не заметил среди зрителей воинов, но одной деталью их вооружения владели здесь все операторы: то были маски-"арены" Полагавшаяся мне лежала в выемке правого подлокотника... К моему изумлению, здешние маски обеспечивали обзор не сферический, а обычный... Но при этом они оказались волшебными биноклями, позволявшими рассматривать поле битвы в мельчайших подробностях. По мысленному желанию маска-"арена" то приближала отдельные сцены боя вплоть до искаженного лица падающего всадника крупным планом, то вновь позволяла наблюдать за торжеством смерти с высоты вороньего полета... И еще один фокус: волшебная маска не позволяла разглядывать вплотную зрителей, то есть вне пределов поля битвы, большой Арены, увеличение не действовало.
Старательно "не выделяясь из толпы", я наблюдал баталию из эпохи французского Просвещения, пока в моей "арене", прямо перед глазами, не полыхнула вспышка молочного света. В следующий миг кто-то коснулся моего плеча.
Я быстро снял маску и увидел перед собой уже не армии на Арене, а очень невысокого человека в просторном голубом комбинезоне с круглой эмблемой на груди, изображавшей синий круг, разделенный косым крестом на четыре сектора. Кажется, человек был пожилым и седовласым, но я не запомнил его лица.
- Оператор, - сказал он, не шевеля бескровными губами, - тебя ожидают на входе в сектор. Позволь указать.
Я поднялся с места - и только тогда заметил, что мое зрительское кресло оказалось в пустом проходе.
Мы вошли в долгий фосфоресцирующий коридор, который кончился прозрачной стеной. За ней среди бесцветной пустыни и под бесцветным небом возвышался вдали сложный геометрический этюд города.
- Оператору следует ожидать здесь, - сказал мой проводник и, остро посмотрев мне в глаза, добавил: - Миссия слуги исполнена.
Моя эпическая интуиция проснулась:
- У слуги есть имя?
Слуга мефистофельски улыбнулся:
- Локи... Локи-Альфа.
И пропал, войдя в стену.
Я же рассудил с опозданием: "Вот он - бог-предатель... тот, который открыл ворота Валхаллы"...
Не прошло и минуты или какой-нибудь иной единицы длительности, как за стеной всплыл дисковидный летательный аппарат, и слабый зеленоватый луч, им испущенный, скользнул по стене. Часть ее растаяла. Диск подплыл вплотную к бреши, ослепил меня лучом белого, молочного света - и я вмиг очутился рядом с пилотом.
Кордмльерские стены "Колизея" стремительно отдалялись. Мы летели над пустыней.
- За Свободным никто не следил? - спросила Рингельд.
Я очень удивился ее вопросу.
- Если б я знал, что нужно быть настороже... Мое внимание привлек лишь тот человек, который привел меня к месту нашей встречи.
- Он - единственный слуга, которому я вынуждена доверять, - сказала Рингельд.
- Значит, без слуг не обходится и здесь, - невольно смирился я с тем, что все космогонии в итоге одинаковы.
- Свободный заметил, какого он роста, - смягчила тему Рингельд. - Он - из низшей касты служителей Программы.
- А что это за цирк, где я побывал?
- Примитивное развлечение операторов, - сказала женщина-атлант. - Внешние войны. Что есть настоящая война, известно лишь воинам высшего Круга.
Я не успел спросить, что значит "настоящая", как она открыла эту грандиозную тайну:
- Внутренняя война. Внутри каждой живой клетки тела. В каждой молекуле. В каждом атоме тела. Бесконечное число столкновений в бесконечно малом делении пространства. Поражение в одном атоме означает аннигиляцию, распад всей сферы тела. Вспышка... Кольцо замкнуто. Путь воина вновь начнется от Инкарнаполиса - через внешние войны планет низших Кругов... Сигурд был первым воином Хариты.
Она замолкла, и я долго следил за стремительным встречным током пустыни...
Прежде, чем из-за горизонта вздыбился перед нами город мощи поистине титанической, затмивший виденных мною левиафанов, я узнал еще кое-что. Мозаика кромешной космогонии пополнилась новыми стеклышками. Я узнал, что легионы из низших каст, операторы и слуги, тоже проходят посмертный круговорот через Инкарнаполис Планеты Истока и по неким врожденным признакам и талантам распределяются по всем освоенным, завоеванным Кругам и планетам вселенной Сферы. Кончают жизнь в низших кастах вполне обывательски, в своих постелях, едва дотягивая до земного полувека, и обязательно от белокровия - таков закон здешней природы.
Меня осенило! "Внутренняя война" - это своего рода противоположность молитве... Антимолитва...
Между тем, Рингельд сообщила, что перед нами не жилой город, а боевой форт. Над фортом в плоти туч зияла ровная круглая прорубь в бездну черного пространства, и в той по-зимнему остро сверкали звезды.
- Да, здесь находится выход в пространство, - подтвердила Рингельд.
Аппарат нырнул в титаническую геометрию крепости и замер, коснувшись тверди, среди полей стального блеска, под черной аркой, вздымавшейся выше воображения Жана Эйфеля.
Колба пилотской кабины растворилась - и сверху в нас ударил мощный пучок интенсивно-лунного света. Не сдержав любопытства, с риском ослепнуть я различил в вышине сияющий треугольник с мутным лунным бельмом внутри.
