Наиболее достоверной версией, объясняющей полученные данные, на мой взгляд, является следующая. Бригада выходила 16-марта единым соединением в том же направлении, что и 179-я танковая бригада. Через совхоз им. Фрунзе, через Непокрытое, на Старый Салтов. В результате боёв в совхозе, Непокрытом и Михайловке бригада, понятно, что кроме 206-го батальона, разделилась на две группы и в таком составе вышла из окружения. Может быть, отдельные военнослужащие или мелкие подразделения выходили в составе других соединений, но основной костяк - именно так.
И ещё. В популярных материалах о боевых действиях бригады в марте 1943 года мне неоднократно приходилось сталкиваться с утверждением, что командир бригады полковник Танкопий был смертельно ранен осколком снаряда при переправе через Северский Донец и его тело перенесли и похоронили на восточном берегу, а потом уже перезахоронили в Харькове.
Так вот. Согласно донесения, полковник Танкопий был убит 16-го марта и "оставлен на поле боя". Так что, кто и где хоронил полковника первый раз, мы скорее всего, уже не узнаем.
Работая с материалами декабрьского, 1943-го года, донесения Управления кадрами украинского округа ВВ НКВД я наткнулся на данные по 204-му осбр 16-й бригады ВВ НКВД. Батальон понёс потери в Харькове 10-го, 11-го, 13-го, 14-го марта. И ещё 16-го "в районе Харькова". Это подразделение ранее нигде не упоминалось. Возникает вопрос: какую задачу выполнял 204-й отдельный батальон в городе, где уже находились 5 батальонов 17-й бригады?
Услужливый "Гугль" и тут подсказал ответ. На сайте с интригующим названием police-ua.com я нашёл информацию о том, что:
"С 18 февраля по 10 марта 1943 года 204-й отдельный стрелковый батальон в г. Харьков нес гарнизонную службу, охранял Правительство УССР, ЦК КП(Б)У.
С 10 по 17 марта 1943 года 204-й отдельный стрелковый батальон участвовал в обороне г. Харьков, вывел из строя около 900 гитлеровцев, 3 танка, 1 самоходную артиллерийскую установку, 6 бронемашин, 11 минометов, 9 автомашин с пехотой, 14 пулеметов..., батальон из окружения выходил отдельными группами".
Я не буду комментировать эти цифры. Я там не был. А насчёт гарнизонной службы, то, скорее всего, так оно и было.
Совсем уж неожиданным для меня были данные о потерях Управления ВВ НКВД Украинского округа. 15-го марта пропал без вести в районе Безлюдовки начальник штаба Управления полковник Крылов Виктор Федорович. В этот день в Безлюдовке немцев ещё не было. Как там оказался полковник? Не успел 13-го проскочить на Чугуев? Более того. Управление несло потери 11-го и 14-го марта в самом городе и 16-го опять же "в районе Харькова". Я не могу себе представить, чтобы организация такого уровня оставалась в городе во время жесточайших уличных боёв. Что делали там эти люди?
И наконец.
Абсолютно не задумываясь о возможных результатах, почти автоматически, я набрал в поисковике данные. На странице относящейся к 209-му отдельному стрелковому батальону бригады, я нашёл своего деда. Просто набрал его данные в поисковике сайта так, как я это делал годами, изо дня в день. Совпало всё. Даже довоенный адрес в Старом Осколе.
Теперь надо было разрешить противоречие с номером полевой почты. Это удалось сделать за несколько минут. Копии извещений на военнослужащих бригады содержали номер полевой почты - 33429. Значит, 32-й СП 19-й сд имел этот же номер, но в другое время. К сожалению, в Справочнике он был указан без даты.
Но ведь в самом начале поиска я проверял по Справочнику номера полевых почт подразделений бригады! Ну и что? В разное время эти номера могли быть разными и без привязки к конкретной дате эта информация могла только запутать. Что, в общем-то, и произошло со мной.
В селе Михайловка Харьковского района (по переписи 2001 года там проживало 12 человек - 4 мужчин и 8 женщин) есть братская могила. Похоронено 57 человек. Вот туда мне и надо добраться. Может быть, в следующем году удастся побывать на Украине и обязательно приехать в Михайловку. Цветы положить на могилу и 100 грамм выпить. Помянуть.
Я распечатал страницу из донесения, объяснительную командира батальона и фрагмент карты. В ближайшие выходные приехал к маме. Показал, рассказал. Она долго молча смотрела на листы. Потом заплакала. Тихо. Еле-еле. И сказала:
- Маме, где-то перед тем как пришло извещение, приснился сон. И видела она нашего отца. Он, в одной гимнастёрке, копал какую-то яму. И она его спрашивает: "Борис! Что ты делаешь? Зачем ты роешь эту яму?". А он отвечает: "Да ты не волнуйся, Тося, я тут недалеко от вас. И село тут такое, серое".
Мама помолчала, разглядывая копии и потом добавила: "Жаль, сёстры не дожили".
И тут я понял, что опоздал со своим поиском. Ничего не изменить, ничего и никого не вернуть в маминой жизни. В ней навсегда останется память о безотцовщине, о голодном детстве, нищей юности и молодости, прошедшей в бедности. О жизни без отца.
