Выйдя из той долины, король Инга ехал все больше по побережью, прокладывая по пути королевскую дорогу столь большую и прекрасную, как сегодня о том свидетельствуют ее остатки [513] ; и везде ему прислуживали, и выходили с дарами служить ему, хотя, как утверждают, в некоторых местах ему оказали сопротивление, но это не стало причиною того, что они не превратились в его вассалов. В этих долинах он провел несколько дней, бражничая и предаваясь удовольствиям, радуясь царившим там прохладам. По его приказанию были возведены большие здания домов и храмов. В долине Чимо [514] [Chimo], говорят, у него вышла упорная война с правителем той долины, и что, ведя бой, Инга едва не был полностью разгромлен; но, когда возобладали его [люди], они выиграли поле [битвы] и победили врагов, которых Топа Инга в своем милосердии простил, наказав тем, что остались живы, [чтобы] они хорошо разбирались в засевании земель [515] и не брались снова за оружие ни против него, ни против других. В Чимо остался его представитель, и большая часть этих долин отошла вместе с податями к Кахамальке [516] и, поскольку они умельцы в обработке металлов, многие из них были увезены в Куско и в столицы провинций [517], где они изготавливали из серебра и золота драгоценности, сосуды и чаши и то, что еще им было велено. Из Чимо двинулся вперед Инга, и в Пармонгилье [Parmonguilla [518]] [Парамонгилья – Paramonguilla] он приказал построить крепость, которую сегодня мы видим, хоть и весьма ветхой и разрушенной.
Эти юнги весьма утонченны, а их господа порочны и любят удовольствия; они [правители юнгов] путешествовали на плечах своих вассалов, у них было много женщин и они были богаты золотом и серебром, и камнями, и одеждами, и скотом. В те времена они выступали с пышностью; перед ними шли шуты и острословы; в домах у них были привратники; и в ходу у них было много религий [519]. Из них [одни] добровольно вызвались служить Инге, другие же с оружием в руках выступили против него; но, в конце концов, он стал самодержавным владыкой и монархом над всеми ними. Он не лишил их ни их свобод, ни старых обычаев, при условии, что они примут его [обычаи], каковые силою или по своей воле должны были охранять. [Там] остались искусные индейцы, которые наставили их в том, чему король желал, чтобы они научились, и в том, чтобы изучать всеобщий язык, они премного заботились. Были размещены митимаи, а по дорогам – почтовые станции; каждая долина платила умеренные подати, из числа лишь того, что могла дать та земля – без того, чтобы идти искать что-то в чужой; в них блюлось правосудие, но они исполняли то, что обещали; когда же бывало иначе, ущерб несли они сами, а Инга взимал [520] свои доходы [sus rentas] полностью. Власти не был лишен ни один из местных правителей, но много людей из долин было выведено, для перемещения их из одних в другие, и для вывода в другие края, для занятия ремеслами, о коих говорилось.
Инга предался странствованию по прочим долинам, отдавая наилучший приказ, какой только мог, не разрешая причинять никакого вреда ни в селениях, ни на полях тех земель, где [do] они проходили; и у местных жителей было много продовольствия в хранилищах и покоев, которые были устроены по дорогам. И с этим приказом Инга шел до тех пор, пока не прибыл в долину Пачакама [Pachacama], где был храм, столь древний и почитаемый юнгами, который он весьма желал видеть. И утверждают, что когда он прибыл в ту долину, он хотел, чтобы в ней был только храм Солнца, но, поскольку тот [храм] был столь почитаем и уважаем местными жителями, он не осмелился [на такое] и удовлетворился строительством большого дома Солнца с мамаконами и жрецами для того, чтобы совершать жертвоприношения согласно их религии. Многие индейцы говорят, что сам Инга говорил с демоном, который был в идоле Пачакамы, и что он слышал от него, каков был Творец мира, а также и другие заблуждения, которые я не привожу по причине их неуместности [здесь]; и что Инга просил его известить о том, какою службой следует его почитать и ублажать, и что тот ответил, дабы они жертвовали ему много человеческой и овечьей крови.
После же того, как минуло то, о чём поведано выше, говорят, что Топа Инга Юпанге совершил великие жертвоприношения в Пачакаме, и состоялись большие празднества, по завершении коих он возвратился в Куско дорогой, которая была сделана для него, тою, что выходит из долины Хауха и пересекает заснеженный хребет Париакака [521] [Pariacaca], который являет немалое зрелище и примечателен своею величиной и тем, сколь велики ведущие к нему лестницы [y cuan grandes escaleras tiene], и сегодня они видны между теми снегами, среди коих можно пройти. И, посетив провинции горной местности и постановив и распорядившись насчет того, что более всего годилось для хорошего управления, он прибыл в Куско, где был встречен с великими празднествами и плясками, и были совершены в храме большие жертвоприношения по случаю его побед.
